— А ты смешной, снага, — хохотнул ягуар. — Если жив останешься, заходи в гости, перетрем по-взрослому. Из тебя может толк выйти. Моя визитка!

— А Орде вы тоже кислород перекроете? — спросил я его, пряча кусок картона в карман. — Они сюда охотиться приезжают.

— А вот это, лягушонок, — ледяным тоном произнес Флэш, — уже не твое дело. Не суй свой нос в чужой вопрос. Готовь товар и держи хлеборезку закрытой. А то даже пожалеть не успеешь.

И он захлопнул за собой дверь, аккуратно перевернув табличку. Теперь на улицу смотрела надпись: «Открыто. Заходите-на».

— Вот и занялся бизнесом, — уныло сказал я сам себе. — И ведь это только начало. Со мной еще разговаривают, потому что у меня точка раскрученная. Вот зараза! Ах да! Я же теперь должен ходить и оглядываться. Я ведь назвал шлюху шлюхой, и она обиделась. Кто сказал, что правду говорить легко и приятно? Кажется, тот парень тоже за свои слова пострадал…

Глава 8

Когда ты в воскресенье разгрузил фуру и поставил ее на приход, а потом пересчитал весь товарный запас и пришел домой далеко за полночь, то вправе поспать в свой законный понедельник хотя бы до десяти. Наломался я на той фуре знатно, потому что грузчики у нас в аптеке не предусмотрены. Надо было вместо солевых растворов для худеющих дристунов порошок заказать. Сам дурак, в общем. Тяжелая трудовая неделя, с которой я поднял всего пару тысяч, подкосила меня так, что я уснул, включив какую-то дебильную передачу по телеку. Там некий рыжий товарищ из маленького белорусского городка рассуждал о воспитании трудных подростков. Он что-то доказывал, размахивал руками, а все его слушали раскрыв рот. Оказалось, у него в школе какое-то заоблачное количество инициаций магов, и это охренеть как круто. В общем, это была такая скука, что я задремал под его бормотание. Если у меня и были мерзкие воспоминания в обоих жизнях, то большая часть из них связана со школой. Наверное, мне не повезло с учителями. С одноклассниками мне не повезло точно.

Бах! Бах! Выстрелы?

Я вскочил и метнулся в угол, где стоял карабин, дослал патрон и выбежал на балкон. Что за черт! Нет никого. Только растрепанная тетя Берта, в едва запахнутом халате и с бычком, прилипшим к нижней губе, стояла с дробовиком Тайга-12. Ствол ружья еще дымился, что как бы исключало сомнения на тему: а кто, собственно, стрелял. Лицо ее предельно серьезно, так что шуткой это быть не может.

— Чего не спится, тетя Берта? — поинтересовался я, видя, что горизонт чист.

— Тебе спасибо, — усмехнулась она. — У Ганса опухоль спала, и он снова, как молодой. Ты мне скажи, дер юнге думмкомпф, сколько твоя дрянь еще будет действовать? Я уже на пять кило похудела.

— Стройность вам очень идет, — соврал я, зная, что худоба у кхазадов не в чести, а субтильные бабы считаются уродками. — Так что за шум? Вроде нет никого.

— Решетку проверь, — стволом показала соседка. — Я его точно зацепила, но очень быстрая сволочь. Как мартышка лазает.

— Берта нах! — раздалось снизу, с пятнадцатого. — Да чтоб тебя приподняло и шлепнуло-нах! То орешь так, что стены трясутся нах, то палишь в белый свет!

— Угомонись, Штырь! — крикнул я, разглядывая свежий пропил на металле. — Вор у меня решетку хотел вскрыть, а Берта его пугнула. И вообще, когда твой выводок на ушах ходит, мы тебе и слова не говорим.

— А чё не так с нашими детьми? Я не понила нах!

Это завизжала Эльза, жена Штыря, делая ударение в слове поняла на первый слог. В девичестве ее звали Гайкой, но она посмотрела какой-то авалонский сериал и более на старое имя не откликалась. Так из снага-хай многие делали. У нас имена почему-то на собачьи клички похожи.

— Чё не так с твоими детьми? — подключилась к беседе гоблинша Маруся, соседка с четырнадцатого. — Да глаза твои бесстыжие, Эльза! Кто мой резиновый коврик для ног сожрал, а? Твои, из старшего помета! Я сама видела!

— Да кому твой коврик нужен! — завизжала Эльза. — Я своих детей почти каждый день кормлю. Это твои постоянно помойку обносят!

— У нас метаболизм особенный! — заорала гоблинша в ответ. — Мы витамины группы В только из ферментированной пищи получаем! Посмотри телевизор, лахудра. Доктор Мамышева специально для таких, как ты свою передачу ведет. «За здоровье!» называется. Хтонь ты необразованная!

— Это я-то необразованная? — заверещала Эльза. — Да я восемь классов закончила!

— А потом сразу шестерней залетела! — злорадно заявила соседка с четырнадцатого.

— Да как вы задолбали вместе с вашими мелкими выпердышами! Заткнитесь уже, сволочи, и идите спать! Людям на работу завтра!

Это трубным гласом заревел Чака, единственный урук в нашем доме. Он был с позором изгнан из родного табора за незлобивый нрав, и жил спокойно, лишь иногда при ущербной луне впадая в состояние боевой ярости. После этого он приносил соседям свои самые искренние извинения, все поломанное чинил, а около лифта вывешивал календарь лунных фаз, обводя красным дни повышенного риска. Мужик он был безотказный, а при переноске тяжестей совершенно незаменимый. И курвобобров убил больше всех, размахивая свои кардом, словно вертолет лопастью. Огнестрел урукам нельзя, даже таким смирным. А вообще, Чака у нас вегетарианец и лучший флорист на районе. Мы всегда у него букеты заказываем. У него для соседей скидка.

Надо ли говорить, что после вопля черного урука уже проснулся весь дом, и началась лютая перебранка с четвертого этажа по шестнадцатый. В нашем доме больше ста квартир, а потому гвалт поднялся на весь район. Когда все устали лаяться, то оказалось, что уже полшестого утра, и ложиться как бы незачем, и так вставать скоро. Даже у меня сон как рукой сняло.

— Кто это был, тетя Берта? — спросил я.

— Не поняла, — покачала та головой. — Две руки, две ноги и хвост. Одет в черное. Больше ничего не видно было. Я его картечью смахнула, но внизу тела нет. Ушел, тварь.