— Макс, а ты не подумал, где я время найду на всех этих больных? Когда мне учиться прикажешь? Или мне теперь только и гастролировать по стране, собирая стадионы и водя руками, как прочие мутные экстрасенсы?

А тебе никто пока и не предлагал. Просто попробуй. Получится или нет. Вот если получится — тогда будешь думать. И да, сейчас мой отец в коме, и я благодарен тебе за желание помочь. Но сколько других людей тоже в коме находится? Так неужто стоит вылечить только моего отца? Блат? Несомненно. Но задумайся, Димон, неужели ты не чувствуешь в этом какой-то фальши? Может стоит всё-таки сделать иногда что-то полезное для других, не только для себя, ведь чем ты тогда будешь лучше тех же олигархов и прочих бандюганов? Может именно потому и нечем нам гордиться, что нет желающих сделать хоть что-то не только для своего кошелька, но и для страны?

13.05.2025

— Вот-вот! Прислушайся к тому что твой друг говорит! — ФСБшник повернулся в мою сторону целиком, а Макс мне подмигнул. Хм, похоже последняя его речь, подразумевает что-то полезное для меня… Но что? Вот я тупезень! Да прокачку она подразумевает! Заклинания будут расти как на дрожжах, если я буду постоянно качать магию, то она и расти будет быстрее, чем всё остальное! А я ещё и выкаблучиваюсь! А Макс — молодец, просчитал на раз-два всё! Вот только так просто соглашаться нельзя, иначе потом на шею сядут и будут считать, что так и надо.

— Я подумаю. А от тебя, Макс, я такого не ожидал! — сейчас главное не показывать вид, что я понял, что друг имел в виду, иначе полковник точно будет ездить на мне всю оставшуюся жизнь.

В этот момент явился помощник губернатора с разрешением провести лечение отца Макса. Сопровождали его при этом главврач больницы, а также заведующий реанимационным отделением, что было понятно из их бейджиков. Причём последние двое смотрели на меня как на следы отходов жизнедеятельности, внезапно появившиеся прямо перед их носом. И я их в этом не виню. Я, наверное, с примерно таким же выражением лица смотрю на всяческих шарлатанов.

Пока меня вели в другое здание в палату, где лежал Фёдор Максимович, отец Макса, успел поймать множество недоумённых взглядов: мол, что делает какой-то пацан в свите таких представительных господ. Пара таких же взглядов досталась и маме, ведь она тоже пошла с нами. Полковник общался со своим другом Леонидычем о чём-то отвлечённом, главврач и заведующий реанимационным отделением обсуждали какие-то свои вопросы, а мне мама пыталась шептать на ухо:

— Ты зачем в это ввязался? Совсем головы на плечах нет? У кормила власти нас сметут запросто и используют как разменную пешку, хорошо ещё, если на опыты не продадут. Ну кто тебя заставлял рот открывать? Жили же спокойно себе и жили бы так и дальше.

— Не вышло бы спокойно, мам. Меня точно спалили, причём все: и одногруппники и сотрудники компании майкрософт. Не удалось бы отбрехаться от всего произошедшего, как ни крути. Так что надо выходить из тени и начинать платить налоги с нетрудовых целительских доходов, заодно взметнув цену на свои услуги в небеса.

В палате находилось четыре кровати, пациенты на которых подсоединены к различным аппаратам и капельницам. Да уж, всё не так, как показывают в сериалах. Там, если кто в коме лежит, так в отдельной палате с приглушённым светом и общим тихим антуражем. Здесь же обычная палата, только вместо шести кроватей — четыре, а между парами кроватей — аппараты, поддерживающие жизнь. Я уже хотел приступить к лечению, но меня остановил какой-то парень лет тридцати:

— Подождите, я сейчас оборудование настрою.

С этими словами он установил какую-то огромную видеокамеру на штативе напротив отца Макса. Затем ещё два штатива, на которые установил что-то другое, непонятное. Причём один из этих приборов издавал периодическое попискивание. Это что, счётчик Гейгера? Меня на радиоактивность проверяют? Забавные эти ФСБшники. Ну да ладно.

Дождался пока закончится подготовка и, подойдя к Фёдору Максимовичу, взял его за руку. Заклинание диагностики показала очаги черноты в районе сердца и мозга. Запустил по одному направленному лечению к каждому из проблемных участков. Мои сопровождающие смотрели с открытыми ртами на мои светящиеся руки.

Но организм человека — штука весьма неповоротливая, и прежде чем тело осознает, что оно здорово и можно вернуть сознание на место — должно пройти время. В результате, чёрные места стали слегка коричневыми, можно даже сказать почти красными. То есть — критичные, но жизни непосредственно в данный момент не угрожают.

— Что ж, должен признать ничего подобного я раньше не видел. Антон, что скажешь? Удалось хоть как-то зафиксировать?

— Нет, вообще ни в каком спектре эта энергия не проявляется. Только глазами можно видеть. Удивительно! Камеры не фиксируют этого. Впервые с таким сталкиваюсь.

— Не ты один, не ты один… — как-то задумчиво протянул полковник. После чего переключил своё внимание на меня. — Дмитрий, должен признать, вы действительно обладаете какими-то сверхъестественными способностями, правда мы пока не выяснили их эффект. Натан Зигмундович, мы можем как-то прояснить данный вопрос?

— Можем свозить пациента на КТ и на МРТ. Провести анализы — тогда станет понятно, есть ли какие-то изменения в состоянии.

— Действуйте. И да, на всякий случай напомню, что информация о данном прецеденте — государственная тайна и никому рассказывать об этом нельзя. Об этом все находящиеся в палате сейчас подпишут соответствующий документик, ну просто чтобы не было соблазна поделиться сплетнями. Хорошо?