— Но ведь это неправда!

— А вы думаете, что меня это интересует? Когда дело касается безопасности президента нашей страны, я пойду на любую ложь и даже злонамеренный подлог. И уж поверьте, наши специалисты легко соорудят запись с вашим голосом, где вы обещаете убить президента, а сами вы состоите в одной группировке с теми же «Грибами» из вашей группы. А вся эта ситуация была продуманной многоходовкой, чтобы подобраться поближе к руководству страны, где потом попытаться устранить президента во время награждения.

— Вам бы романы фантастические писать, товарищ полковник.

— А вам бы прислушаться к пожилому человеку, который многое повидал в этой жизни и желает добра для нашей страны и для вас в частности.

— И в чём же будет выражаться это добро для меня?

— Выход на политические элиты, которые будут готовы платить за ваши услуги баснословные деньги. Кстати, ты рак можешь излечить?

— Не знаю, не пробовал.

— Организовать попытку этого излечения для нас проблемы не составит. Тебе же интересно?

— Да не сказал бы, что прямо уж очень интересно лечить всяких толстосумов, олигархов и их отпрысков.

— Зачем же так сразу олигархов. Более того: тебя к ним вот так с бухты-барахты никто и не подпустит. Но мы можем посетить, например, детский хоспис. Или пройтись по каким-то другим заведениям, где есть нуждающиеся. Опять же, есть целые детские дома для детей с физическими отклонениями. Есть и с умственными — тоже неплохо бы сделать их полноценными людьми. Ты сможешь?

— Ну да, столько потенциальных налогоплательщиков, да и не придётся содержать заведения по уходу за ними. Такая экономия для бюджета.

— Зря иронизируешь! У государства попросту нет достаточно средств сейчас на финансирование всех социальных программ из-за санкций. Потихоньку сворачиваются программы по обеспечению детей с отклонениями. Причём во всех регионах детей с умственными отклонениями переводят на домашнее обучение. Количество школ для них из года в год уменьшается. И вскоре государственной поддержки будет хватать только на пособия по инвалидности для них. А потом может и на это не хватить. И если удастся вывести хотя бы часть детей из такого умственного ступора, ты не представляешь сколько родителей смогут вздохнуть с облегчением. Сколько детей смогут с радостью обнять своих стариков, к которым вернулась память, из тех, у кого болезнь Альцгеймера или ещё что-то возрастное. Паралич? Это же просто кошмар для их семей. Годы, а то десятки лет ухаживать за парализованным человеком — неизвестно кому хуже в такой ситуации: родным или самому пострадавшему. И таких проблем в медицине просто не счесть. Если ты сможешь их как-то решить, пусть не для всех, но хотя бы для некоторых –тебе цены не будет.

— И всё это я должен делать на голом энтузиазме и патриотических речах, а вы тем временем будете рубить капусту, я правильно понимаю?

— Вот в этом проблема современной молодёжи. Нет у вас уважения к государству. — попытался надавить на меня полковник.

— Если государство не уважает своих граждан, почему граждане должны уважать государство? — не остался в долгу я.

— Вот именно за такие слова вас вполне можно было бы привлечь к административной ответственности. — ФСБшник не отступил так сразу, продолжил давить.

— Вот именно из-за таких ваших слов, я не хочу с вами сотрудничать. — парировал в свою очередь я.

— Зоя Александровна, ну хоть вы повлияйте! — внезапно решил он апеллировать к моей маме.

— А что он не так сказал? Я лично с ним полностью согласна. Зарплата учителей на уровне чуть больше дохода среднего бомжа, сдающего бутылки. Пенсионный срок повысили. Плевать государство хотело на своё население, а вот когда что-то требуется ему, то тут уже появляетесь вы и требуете, требуете, требуете… Долг Родине отдай, налоги заплати, а лечись за свой счёт, учись тоже. При этом государственные программы по обучению становятся из года в год всё хуже. Наше образование неуклонно катится в пропасть.

— Ну вы уж совсем загнули, словно у нас в стране всё совсем плохо. Причём настолько, что уже и порадоваться нечему.

— А чему радоваться? Чему? Что у нас такого хорошего произошло в стране за последнее время, чтобы на весь мир захотелось заорать: «Завидуйте все, мы — лучшие!» Какой у нас для этого повод?

— Так оно во всё мире так. Везде стагнация и хаос всемирного тиктока. Раньше пока не было этого повального сетевого контента, жилось как-то лучше, спокойнее.

— А вы знаете, — как-то тихо проговорил Макс, — я, пожалуй, поддержу полковника. Не так всё плохо у нас. Да, есть определённые сложности. Санкции опять же. Высокая инфляция, высокая ключевая ставка. Но это всё временные трудности, но за страну не приходится стыдиться, как это было в девяностые.

— Ну тебе-то откуда знать об этом Максим? Тебя же тогда даже в проекте не было!

— Родители рассказывали. Тогда было неизвестно, будет что поесть завтра или нет. Медики и учителя сидели по полгода без зарплаты. Так разве сейчас хуже? Вроде нет. Да, появились некоторые сложности у страны, которые отразились на нас, но разве же полковник предлагает что-то плохое? Ведь он просит попробовать лечить детей. Димка, ну ты сам подумай! Что в этом плохого? Это же истинное благо, в этом нет ничего плохого вообще. Это же чистое добро, можно даже сказать, упорядоченное. Что может быть добрее, чище и светлее, чем выздоровевший ребёнок? Что ты пытался доказать своим сопротивлением и противопоставлением?