Шрифт:
— Так точно, сэр, — ответил мичман Фаннинг.
— Вы только поглядите! — Солтонстолл прервал свою ходьбу и ткнул пальцем в сторону «Ариадны», пузатого британского торгового судна, захваченного приватиром. — Знаете, что она везла, мистер Конингсби?
— Черный орех из Нью-Йорка в Лондон, сэр?
— И шесть пушек на борту, мистер Конингсби! Девятифунтовых! Шесть штук. Добротные длинные девятифунтовые орудия! Новехонькие! И где эти пушки теперь?
— Не знаю, сэр.
— Их продают в Бостоне! — выплюнул слова Солтонстолл. — Продают, мистер Конингсби, в Бостоне, когда наша страна отчаянно нуждается в пушках! Это злит меня, мистер Конингсби, по-настоящему злит.
— Так точно, сэр.
— Эти пушки переплавят на побрякушки. Помяните моё слово! На побрякушки! Ей-богу, это меня злит.
Капитан Солтонстолл донес свой гнев до правого борта, где остановился, наблюдая, как с севера приближается небольшой катер. Его темные паруса сперва показались в тумане неясным пятном, но вскоре пятно обрело форму, превратившись в одномачтовое судно длиной футов сорок. Это была не рыбацкая лодка, она была слишком узка для такого дела, но в ее фальшбортах виднелись уключины, а значит, она могла принять дюжину весел и идти на них в штиль. Солтонстолл узнал в ней одну из быстроходных посыльных лодок, которыми пользовалось правительство Массачусетса. На миделе стоял человек и, сложив руки рупором, что-то выкрикивал стоявшим на якоре судам, между которыми скользил катер. Солтонстоллу до смерти хотелось узнать, что кричит этот человек, но он счел ниже своего достоинства, достоинства капитана Континентального флота, опускаться до пошлых расспросов. Он отвернулся, как раз в тот миг, когда мимо «Уоррена» проходила шхуна с черным корпусом, набиравшая ход. Вдоль её бортов зиял ряд орудийных портов. Это был приватир, на миделе которого белой краской было выведено название «Кинг-Киллер». Его грязные, в подтеках паруса были туго выбраны, шхуна шла в крутой бейдевинд [7] , выбираясь из гавани. На открытой палубе приватира имелась дюжина орудий, что было более чем достаточно, чтобы принудить к быстрой сдаче большинство британских торговых судов. При этом быстроходная конструкция корабля позволяла удрать от любого военного корабля британского флота. Палуба была забита людьми, а на гафеле бизань-мачты развевался синий флаг с вышитым белыми буквами словом «СВОБОДА». Солтонстолл ждал, что флаг спустят в знак салюта его собственному, но черная шхуна прошла мимо, не выказав и тени почтения. Человек у ее гакаборта посмотрел на Солтонстолла, сплюнул в море, и капитан «Уоррена» дернулся, почуяв в этом оскорбление. Он проводил шхуну взглядом, пока та не скрылась в тумане. «Кинг-Киллер» отправилась на охоту через залив, вокруг северной оконечности Кейп-Кода и дальше, в Атлантику, где двигались на запад, из Галифакса в Нью-Йорк, переваливаясь с боку на бок, жирные британские грузовые суда.
7
Другими словами, шхуна плыла почти навстречу ветру, под самым минимально возможным углом, при котором паруса еще могли работать и тянуть вперед. Шхуны, с их косыми парусами, славятся тем, что могут ходить круче к ветру, чем корабли с прямыми парусами, такие как бриги или фрегаты.
— Побрякушки, — прорычал Солтонстолл.
От причала на Касл-Айленде отчалил адмиральский баркас с короткой мачтой, выкрашенный в белый цвет с изящной черной полосой вдоль планширя. Дюжина гребцов налегала на весла, пробиваясь сквозь мелкие волны. При виде этого баркаса капитана Солтонстолла достал из кармана часы. Он отщелкнул крышку, было десять минут девятого утра. Баркас шёл точно по расписанию, и не пройдет и часа, как он увидит его возвращение из Бостона, на сей раз с комендантом гарнизона Касл-Айленда, человеком, который предпочитал ночевать в городе. Солтонстоллу нравился баркас с Касл-Айленда. Он был аккуратно выкрашен, вся его команда была одета, пусть и не в настоящую форму, но в одинаковые синие куртки. Чувствовалась попытка навести порядок, соблюсти дисциплину, выглядеть прилично.
Капитан принялся вновь прохаживаться от левого борта к правому, а потом от правого к левому.
Шхуна «Кинг-Киллер» окончательно растворилась в тумане.
Баркас с Касл-Айленда пробирался сквозь строй кораблей на якорной стоянке. Зазвонил церковный колокол.
В гавани Бостона начиналось теплое утро 23 июня 1779 года.
* * *
Казначей 82-го пехотного полка Его Величества шагал на запад по гребню Маджабигвадуса. Позади раздавался стук топоров, а вокруг стоял густой туман. Каждое утро с самого прибытия флота опускался туман.
— Он рассеется, — с бодрой уверенностью сказал казначей.
— Да, сэр, — уныло ответил сержант Макклюр.
Сержант командовал пикетом из шести человек 82-го пехотного полка. Этот полк, созданный под патронажем герцога Гамильтона, так и называли «Гамильтонский». Макклюру было тридцать, он был куда старше своих людей и на двенадцать лет старше казначея, молодого лейтенанта, который вел пикет быстрым, полным энтузиазма шагом. Он приказал установить сторожевой пост на западных высотах полуострова, откуда можно было бы вести наблюдение за широким заливом Пенобскот. Если враг и явится, то, скорее всего, именно со стороны залива. Пикет шел сейчас через густой лес, теряясь среди высоких, темных, окутанных туманом деревьев.
— Бригадный генерал [8] , сэр, — решился заговорить сержант Макклюр, — говорил, тут могут быть мятежники.
— Вздор! Никаких мятежников здесь нет! Они все разбежались, сержант!
— Как скажете, сэр.
— Я так и говорю, — с жаром произнес молодой офицер, затем резко остановился и указал в подлесок. — Вон там!
— Мятежник, сэр? — послушно спросил Макклюр, не видя среди сосен ничего примечательного.
— Это дрозд?
— А, — Макклюр понял, что заинтересовало казначея, и присмотрелся. — Это птица, сэр.
8
В британской армии эпохи Революционной войны чин "бригадного генерала" The Brigadier (или Brigadier-General) был временной должностью, а не постоянным званием. Обычно это был полковник (Colonel), которому поручали командовать бригадой (объединением нескольких полков). На время командования этот временный статус давал ему право носить генеральский мундир и называться «бригадным генералом» (Brigadier-General). Когда бригада расформировывалась, он снова становился просто полковником. Такой порядок временного повышения был связан с тем, что в британской армии следующее постоянное звание после полковника было генерал-майор (Major-General). Поэтому зачастую бригадой командовал офицер в звании генерал-майора. Если же во главе бригады ставили полковника (временно), то он уже считался бригадным генералом (Brigadier-General).
— Вас может это удивить, сержант, но этот факт мне уже известен, — весело ответил лейтенант. — Обратите внимание на её грудку, сержант.
Сержант Макклюр послушно бросил взгляд на грудку птицы.
— Рыжая, сэр?
— Именно рыжая. Поздравляю, сержант. И разве не напоминает она вам нашу родную малиновку? Но эта крупнее, гораздо крупнее! Славная птаха, не правда ли?
— Хотите, чтобы я подстрелил ее, сэр? — спросил Макклюр.
— Нет, сержант, я лишь хочу, чтобы вы восхитились ее оперением. Дрозд носит красный мундир Его Величества. Вам не кажется это добрым предзнаменованием?
— О да, сэр, конечно.
— Я замечаю в вас, сержант, недостаток рвения. — Восемнадцатилетний лейтенант улыбнулся, показывая, что не говорит всерьез. Он был высоким юношей, на целую голову выше коренастого сержанта, с круглым, живым и подвижным лицом, молниеносной улыбкой и проницательными, наблюдательными глазами. Его мундир был сшит из дорогого алого сукна, с черными обшлагами и яркими пуговицами, которые, по слухам, были из чистого золота. Лейтенант Джон Мур не был богат, он был всего лишь сыном врача, но все знали, что он друг молодого герцога, а герцог, как говорили, был богаче десяти следующих за ним богачей во всей Шотландии. А иметь богатого друга, как тоже все знали, почти то же самое, что быть богатым самому. Герцог Гамильтон был так богат, что оплатил все расходы по формированию 82-го пехотного полка, купив им мундиры, мушкеты и штыки, и, по слухам, его светлость мог позволить себе снарядить еще десять таких полков, даже не заметив потраченной суммы.