— Вы послали за полковником Ревиром?

Глаза Маретта забегали по расчищенному пространству, словно в поисках укрытия.

— Я уверен, что на «Сэмюэле» есть 18-фунтовые боеприпасы, сэр, — уклончиво ответил он.

— Страсти Христовы, — свирепо произнес Хакер, — да на это уйдет два часа, чтобы доставить их вниз по реке!

«Сэмюэл» стоял на якоре далеко на севере, вдали от протоки к югу от Кросс-Айленда.

— Мы могли бы открыть огонь из 12-фунтового, — предложил Маретт.

— А для него у вас пыжи есть?

— Мы можем использовать дерн?

— Ради бога, давайте сделаем все как положено, — сказал Хакер, и тут его осенило. — На «Уоррене» ведь есть 18-фунтовые орудия, не так ли?

— Я не знаю, сэр.

— Точно есть, и он чертовски ближе, чем «Сэмюэл»! Мы попросим боеприпасы у него.

Вдохновение Хойстида Хакера оказалось удачным. Коммодор Солтонстолл презрительно фыркнул, услышав просьбу о боеприпасах, но все же удовлетворил ее, и капитан Уэлч отправил сообщение на «Генерал Патнэм», приказав капитану Томасу Карнсу собрать рабочую команду морпехов, чтобы доставить на берег все необходимые пыжи и ядра. Карнс, прежде чем пойти в морскую пехоту, служил в артиллерийском полку полковника Гридли, а затем командовал батареей артиллерии Нью-Джерси в Континентальной армии. Он был веселым, энергичным человеком и, увидев, как близко к орудиям стоит «Наутилус», с восторгом потер руки.

— Мы можем использовать 12-фунтовые ядра в 18-фунтовых, — заявил он.

— Можем? — переспросил Маретт.

— Будем стрелять дуплетом, — сказал Карнс. — Заряжаем 18-фунтовое ядро и поверх, через пыж, еще одно 12-фунтовое. Мы разнесем этот ближайший корабль в щепки, парни!

Он наблюдал, как массачусетские канониры, заразившись энергией Карнса, заряжают и наводят пушку. Карнс наклонился к стволу и прищурился, глядя вдоль его верхней части.

— Целься немного выше, — сказал он.

— Выше? — переспросил Маретт. — Вы хотите, чтобы мы целились в мачты?

— Ствол бьет ниже, пока не разогреется, — сказал Карнс, — но как только нагреется, станет бить точно. После трех выстрелов опустите прицел, и даже на градус ниже, чем считаете нужным. Не знаю почему, но ядро всегда немного задирает. Совсем чуть-чуть, но если сделать поправку, то, когда орудия раскалятся, бить будете точно и сильно.

Солнце уже ярко сияло в тумане, когда батарея наконец открыла огонь. Два больших 18-фунтовых орудия считались убийцами кораблей, и Карнс использовал их для стрельбы по корпусу «Наутилуса», в то время как 12-фунтовое било книппелями по его такелажу, а гаубица перебрасывала снаряды через «Наутилус», чтобы опустошить палубы «Норта» и «Олбани».

Орудия с силой откатывались далеко назад по каменистой земле. Они требовали новой наводки после каждого выстрела, и каждый залп наполнял пространство между расчищенными деревьями густым пороховым дымом, который зависал в неподвижном воздухе. Дым настолько сгустил туман, что целиться стало невозможно, пока видимость не прояснялась, и эта необходимость замедляла скорострельность, но Карнс слышал удовлетворяющий слух треск ядер, врезающихся в дерево. Британцы не могли ответить огнем. На «Наутилусе» не было носовых погонных орудий, а его бортовой залп из девяти пушек был нацелен на запад, в сторону подхода к гавани. Капитан Том Фарнхэм, командовавший «Наутилусом», мог бы развернуть свой корабль с помощью верпования лицом к Кросс-Айленду, но тогда Моуэт потерял бы треть орудий, охранявших пролив, и потому шлюпу оставалось лишь терпеть.

Коммодор, удовлетворенный тем, что батарея наконец вступила в бой, приказал Карнсу и его горстке морпехов возвращаться на свои корабли, но, прежде чем уйти, Карнс в маленькую подзорную трубу рассмотрел «Наутилус» и увидел пробоины в его носовой части.

— Вы крепко по нему бьете, капитан! — сказал он Маретту. — Помните! На такой дистанции цельтесь ниже, и к полудню вы потопите этого ублюдка! Доброго дня, сэр! — Это последнее приветствие предназначалось бригадному генералу Ловеллу, который пришел посмотреть на новую батарею в действии.

— Доброе утро! Доброе утро! — Ловелл сиял, глядя на канониров. — Клянусь честью, парни, вы крепко по нему бьете! — Он одолжил подзорную трубу Карнса. — Ей богу, вы отбили руку этой уродливой носовой фигуре! Отлично! Продолжайте в том же духе, и скоро вы потопите это судно!

За час до полудня «Наутилус» все еще был на плаву, когда полковник Ревир прибыл с 18-фунтовыми боеприпасами с «Сэмюэла». Он приплыл на своей щегольской, выкрашенной в белый цвет барже, принадлежавшей гарнизону Касл-Айленда, которую Ревир реквизировал для экспедиции. Ревир приказал матросам с «Провиденса» тащить ядра к батарее, а затем зашагал в гору и обнаружил генерала Ловелла, все еще стоявшего у орудий. Туман рассеялся, и генерал всматривался в подзорную трубу, которую он опер на плечо канонира.

— Полковник! — весело поприветствовал он Ревира. — Вижу, мы наносим мощные удары!

— Какого дьявола вы несете, не те боеприпасы? — Ревир проигнорировал Ловелла и набросился на капитана Маретта, который указал на 12-фунтовые ядра и начал запинаясь объяснять свои трудности, но Ревир отмахнулся от него.

— Если вы привезли не те ядра, — сказал он, — то это ваша вина.

Он наблюдал, как канониры втаскивают одно из огромных 18-фунтовых орудий на место. Канонир прищурился, глядя вдоль ствола, затем с помощью кувалды с длинной рукоятью глубже вбил клин под казенную часть. Клин слегка приподнял заднюю часть ствола, опустив дуло, и канонир, довольный углом, кивнул своему расчету, чтобы те перезарядили пушку.