— И вы ее получите! — твердо сказал Ревир. — Но это не дело полковника — расчищать землю, рыть погреба для боеприпасов или рубить деревья для чистого сектора обстрела!

— Нет-нет, конечно нет, — сказал Ловелл, поежившись от гнева Ревира.

— В обязанности полковника как раз и входит задача оборудовать батарею и командовать ею, — сказал Уодсворт.

— Будет у вас батарея! — прорычал Ревир.

— Тогда я буду доволен, — успокаивающе сказал Ловелл.

Ревир несколько мгновений молча сверлил генерала взглядом, затем, резко кивнув, развернулся и вышел. Ловелл прислушался к тяжелым шагам на трапе, затем тяжело вздохнул.

— Что, ради всего святого, это была за сцена?

— Не могу сказать, — ответил Уодсворт, озадаченный не меньше Ловелла.

— Этот человек — смутьян, — язвительно бросил Тодд, метнув обвиняющий взгляд на Уодсворта, который, как он знал, одобрил назначение Ревира командовать артиллерией.

— Уверен, что это какое-то недоразумение, — сказал Ловелл. — Он славный малый! Разве это не он прискакал предупредить вас о британцах в Лексингтоне? — спросил он Уодсворта.

— Он и еще по меньшей мере двадцать человек, — ответил Тодд прежде, чем Уодсворт успел откликнуться. — И как вы думаете, кто был единственным всадником, не сумевшим добраться до Конкорда? Мистер Ревир, — он злорадно подчеркнул «мистер», — был схвачен британцами.

— Я действительно помню, как Ревир принес нам весть о приближении регулярных войск, — сказал Уодсворт, — он и Уильям Дауэс.

— Ревир был схвачен британцами? — переспросил Ловелл. — Вот, бедняга.

— Враги отпустили его, сэр, — сказал Тодд, — но оставили себе его лошадь, продемонстрировав тем самым тонкое понимание истинной ценности мистера Ревира.

— Ну полно, полно, — пожурил своего бригад-майора Ловелл. — Почему вы его так не любите?

Тодд снял очки и протер их краем флага.

— Мне кажется, сэр, — сказал он, и тон его голоса указывал, что он отнесся к вопросу генерала со всей серьезностью, — что основы военного успеха — это прежде всего организация и взаимодействие.

— Вы самый организованный человек из всех, кого я знаю! — вставил Ловелл.

— Благодарю вас, сэр. Но полковник Ревир, сэр, не терпит, когда им командуют. Он полагает, я думаю, что командовать должен он сам. Он пойдет своим путем, сэр, а мы — своим, и не будет у нас ни взаимодействия, ни организации. — Тодд аккуратно водрузил очки обратно на уши. — Я служил с ним, сэр, в артиллерии, и там были постоянные трения, раздражение и конфликты.

— Он дельный, — неуверенно произнес Ловелл, а затем более энергично: — Все уверяют меня, что он дельный.

— В своих собственных интересах — да, — сказал Тодд.

— И он хороший артиллерист, — твердо заявил Уодсворт.

Тодд посмотрел на Уодсворта и, помедлив, ответил:

— Очень на это надеюсь, сэр.

— Он патриот! — тоном, не терпящим возражений, произнес Ловелл. — Этого никто не может отрицать! А теперь, джентльмены, за работу.

Луна была полной, и ее свет серебрил гладь залива. Отлив уносил воды Пенобскота в бескрайний Атлантический океан, а на Кросс-Айленде мятежники рыли новое укрепление для орудий, которым предстояло вести обстрел кораблей Моуэта.

А на утесе ждали пикеты красномундирников.

* * *

Генерал Маклин был несказанно благодарен за два дня передышки, которые предоставили ему мятежники. Вражеский флот прибыл в воскресенье, теперь был поздний вечер вторника, а атаки на форт Георга все еще не было, что дало ему возможность установить еще два орудия и поднять бруствер еще на два фута. Он слишком хорошо знал, насколько уязвима его позиция. Он смирился с этим. Но он сделал все, что мог.

Этой ночью он стоял у ворот форта Георга, которые представляли собой не более чем заграждение из хвороста, отодвигаемое двумя часовыми. Он смотрел на юг, любуясь лунным отблеском на воде гавани. Жаль, что артиллеристов выбили с их батареи на Кросс-Айленде, но Маклин всегда знал, что эта позиция не подлежит обороне. Кто защищает все, не защищает ничего. Строительство той батареи поглотило людей и время, которые лучше было бы потратить на укрепление форта Георга, но Маклин не жалел о сделанном. Батарея сыграла свою роль, удержав американские корабли от входа в гавань и тем самым выиграв последние два дня, но теперь, полагал Маклин, корабли мятежников пойдут на штурм, а с ними придет и их пехота.

— У вас задумчивый вид, сэр, — лейтенант Мур подошел к генералу у ворот.

— Разве вы не должны спать?

— Должен, сэр. Но это всего лишь сон.

Маклин улыбнулся.

— Когда вам на пост?

— Еще только через два часа, сэр.

— Тогда, может, составите мне компанию, — предложил генерал и повел на восток. — Вы слышали, враг снова приближался к утесу?

— Майор Данлоп сказал мне, сэр.

— И снова отступил, — проговорил Маклин, — что наводит меня на мысли о том, что они пытаются нас обмануть.

— Или им просто не хватает духу атаковать, сэр?

Маклин покачал головой.

— Никогда не недооценивайте врага, лейтенант. Относитесь к любому противнику так, будто у него на руках все козыри, и тогда, когда он вскроет карты, вас не ждет неприятный сюрприз. Я думаю, наш враг хочет, чтобы мы поверили, будто он будет штурмовать утес, и тем самым заставит нас стянуть туда войска, тогда как на самом деле он планирует высадиться в другом месте.

— Тогда поставьте меня в другое место, сэр.