Два дня никто на острове не мог выйти на улицу. Потом все согласились говорить страховым, что был ураган. Пришлось заводить новых собак. Эту пару больше никто не видел.

После этого мы перестали приезжать, потом родилась Зи, а потом Фарберы снова пригласили нас. Они уверяли, что все спокойно, ничего не изменилось. Говорили, уехали всего несколько семей. Говорили, здесь безопасно. И они были правы.

Мы купили дом, и ничего не происходило. Шестнадцать лет ничего .

Да, иногда их видели, и это могло пугать, но ничего страшного. Просто не смотри на них. Не замечай. Если один попадает в поле зрения — игнорируй.

Один прокрался через кусты у Зайлеров в среду утром во время пандемии, а мы с Дженн просто продолжили болтать, и ничего плохого не случилось. Ничего плохого не случится, если не обращать на них внимания, если делать вид, что их не существует. Уже много лет ничего плохого ни с кем не случалось. Кроме Литваков, но это был единичный случай, и все говорили им не задерживаться после конца сезона.

А теперь Том Докс.

Теперь Каллум.

Стивен смотрит на меня, хочет спорить, но спорить не о чем. Наши дети выросли так же, как и мы — проводя лета в полной свободе, учась быть уверенными и ответственными, находить общий язык, заводить друзей без родительской опеки. Нам нужно было соблюдать всего одно правило, и оно дало нам так много. Оно дало нам сообщество. Оно дало нам место, где мы свои.

— Ладно, — говорит Стивен, убеждая себя. — Хороший день.

Я целую его.

— Я сказала ему, что это олени, — говорю я. — Если он начнет копать, скажем, что они появляются не всегда. Скажем, что в Солт-Коув недавно видели одного, и ничего не случилось. Зи ничего не скажем. Будет хороший день.

Он целует меня в ответ.

— Возьмем большой плот, — говорит он. — А на ужин будут хот-доги.

И это работает. Работает весь день, где-то до четырех.

Я сижу под зонтом, наблюдаю, как Стивен, Каллум, Зи и их друзья болтаются на плоту, подбрасываемые волнами. Не могу наглядеться на Каллума — глазами запасаюсь им. Хочу, чтобы он вылез на берег мокрый, плюхнулся на песок, попросил LaCroix и начал долгий рассказ о своей кампании в Dungeons & Dragons .

А потом Кэтлин Кеннеди говорит:

— Тебе не кажется, их в этом году больше? Мне кажется, их больше.

Каллуму одиннадцать. Хороший возраст. Мне нравилось быть одиннадцатилетней. Моя семья не делала ничего особенного летом, но я до сих пор помню, каким волшебным было то лето. Даже берег казался Нарнией.

— Они размножаются, как олени, — продолжает Кэт. — Может, глобальное потепление разрушает экосистему, понимаешь? Все вышло из равновесия? Литваки, теперь Том Докс… Сердечный приступ? Серьезно? Надо что-то делать.

Все считают Кэт глупой, но однажды она сказала единственную умную вещь о моей матери: «В этом колодце больше нет воды, Рейчел» . Звучит глупо, но мне очень помогло. Я люблю Кэт — правда — но сейчас ей нужно заткнуться.

— Нам нужны, — перебивает Дженн, и мы обе смотрим на нее, — дефибрилляторы. Шеф Джим сказал, у Тома был бы шанс, если бы на причале стояли дефибрилляторы.

— Да, но… — начинает Кэт.

— Я организую рыбный ужин, — уверенно заявляет Дженн. — Для сбора средств. Вы двое с нами? Ты права, Кэт. Надо что-то делать.

Я так благодарна Дженн, что аж больно. Поворачиваюсь к ней, слегка отворачиваясь от Кэт.

— Может, вечером маргариту? — предлагаю я.

Дженн изучает мое лицо, но за солнцезащитными очками ничего не видит. Она чувствует, что что-то не так, но знает меня слишком хорошо, чтобы спрашивать. Через секунду она делает то, что сделал бы настоящий друг, и говорит:

— Конечно. Дети будут в восторге.

Нам так повезло с этими людьми. Мы так благословенны.

Я соврала Стивену. Не специально. Мне правда внезапно показалось, что нам нужно мороженое, и я пошла в магазин, но ноги сами свернули с дощатого настила, и вот я иду через калитку Дженн к ее дому.

Аллан увел детей на пляж учить их забрасывать сеть, так что я знаю: она одна. Слышу, как на кухне течет вода, и захожу без стука. У нас так принято. Она в купальнике, моет салат.

— Дженн, — говорю я.

Она вздрагивает, но, увидев меня, выключает воду.

— Как только Аллан вернется, мы собираемся и идем к вам, — говорит она. Потом приглядывается. — Что случилось?

— Каллум видел одного, — говорю я. — Он видел Пустыша. Помоги нам.

Я не знаю, чего хочу от нее, но мне нужно, чтобы она что-то сделала. Когда у меня нашли опухоль, я пришла к ней точно так же, и она обняла меня на кухне, сказала, что все будет хорошо, и оказалась права. После каждого визита к врачу Стивен приводил меня домой, а когда ему нужно было на работу, Дженн оставалась со мной столько, сколько нужно. Она сделала для меня все, и оказалась права — все было хорошо.