— Стивен! — шиплю я и поворачиваю Kindle. В его сером свете он тянется к ручке.

Я уже там. Не знаю, как так быстро соскочила с кровати и пересекла комнату, но я стою между Стивеном и дверью, хватаю его за запястье и всем весом отрываю его пальцы от ручки.

— Прочь! — шипит он, полный ярости.

— Нет! — так же тихо, но так же яростно отвечаю я.

Он приближает лицо к моему.

— Надо что-то делать! — шепчет так резко, что я чувствую слова на коже. — Мы не можем просто сидеть!

— Именно это мы и сделаем! — отвечаю я, не уступая в гневе. — Будем сидеть.

— Он наш сын! Мы должны попытаться!

Я придвигаюсь к нему так близко, что могу укусить.

— Наша дочь, — шиплю я, — не будет расти без отца только потому, что тебе захотелось заглянуть под капот ! Я не стану матерью-одиночкой из-за твоего мачистского позерства!

— Но…

— Нет! — обрываю его, как раньше обрывала Каллума. — Никаких «но». Ты ничего не можешь сделать. Мы ничего не можем. Никто не может. Кроме как быть здесь для Зи, когда взойдёт солнце.

Он знает, что я права. Его лицо обмякает, руки и ноги будто отказывают, и он опускается на пол, беззвучно рыдая. И тогда, сквозь тихие всхлипы, я слышу, как скрипнули петли входной двери.

Я опускаюсь рядом со Стивеном, обнимаю его дрожащие плечи, прижимаюсь лицом к его судорожно вздымающейся спине. Даже так мы оба слышим тихие босые шаги, входящие в наш дом — так много их — проходящие через гостиную мимо кругленькой печки, поднимающиеся наверх в комнату нашего сына, идущие разобраться с тем, кто их увидел, потому что их нельзя видеть, никто их не видит; ты отворачиваешься, ты игнорируешь — все знают, что их игнорируют; пока ты их не видишь, всё в порядке; пока ты их не замечаешь, ты везучий. Ты благословлён.

Мы слышим, как скрипнут половицы над нами, половицы в комнате Каллума, и я думаю, что это самое страшное, но нет. Самое страшное — звуки, которые мы слышим после.

Я открываю рот в беззвучном крике. Я держусь за Стивена, пока тьма длится вечность, а он тихо плачет подо мной, и я цепляюсь за его спину, заставляя себя думать о завтрашнем дне. Утром мы сообщим Добровольцу Безопасности, и новость разойдётся очень тихо, и люди поймут; мы соберём вещи, уедем на материк, позвоним маме Стивена и скажем, что Каллума унесло течением. Мы скажем Зи, что её брат пошёл купаться до того, как она проснулась. До того, как проснулись мы. Откуда нам было знать, что он пойдёт так рано?

Тело не найдут, так что мы проведём скромные поминки, а потом двинемся дальше, меньшей семьёй, но везучей. Семьёй, которой посчастливилось так много иметь. Семьёй, которую коснулась трагедия. Но это только заставит нас ценить друг друга сильнее. Мы будем помнить, как много можно потерять в любой момент — достаточно чуть-чуть невезения, чего-то вроде течения, и ты теряешь всё. С этого дня мы будем любить Зи вдвойне. Мы станем ближе. Станем крепче. Станем любящее.

Но мы не вернёмся на остров Джекл.

(с) Grady Hendrix «The Blanks» (2025)

Переводчик: Павел Тимашков

Данный перевод выполнен в ознакомительных целях и считается "общественным достоянием". не являясь ничьей собственностью. Любой, кто захочет, может свободно распространять его и размещать на своем сайте. Также можете корректировать, если переведено или отредактировано неверно.