В балладах под покровом темноты действовали либо отъявленные негодяи, которых потом побеждал главный герой, полный доблестными помыслами, либо благородные разбойники, что вершили правосудие, когда купцы и прочие толстосумы чересчур притесняли простой народ. Интересно, взялся ли бы какой-нибудь менестрель за историю, которая должна была случиться сегодняшней ночью в Луле? Мастер Монетного двора и маг-иллюзионист, нанятые в тайне Святой инквизицией избавить добрый город от демонического существа, до такого сюжета так просто не додумаешься, даже обладая богатой фантазией. Таннет как-то обмолвился, что они могли бы прилично заработать, просто продавая идеи бродячим сказителя и музыкантам, основанные на их с Дарланом приключениях. Что ж, в самом деле, рассказать им было о чем.

Набежавшие к ночи облака спрятали звезды, что хорошо сыграло на руку охотникам. Поздний час к тому же разогнал почти всех припозднившихся гуляк по домам, и на пути к особняку, где скрывался демон, они почти никого не встретили. Фонарные столбы, напоминавшие гигантские посохи, воткнутые в мостовую, находились на приличном друг от друга расстоянии, да еще светили через один, позволяя тем, кто не желал быть замеченными, как можно дольше оставаться в объятиях тени. Используя эфир, Дарлан заранее определял, откуда появится ночная стража, поэтому им с Таннетом без труда удавалось вовремя нырять в темные углы или соседние переулки. Они словно превратились в невидимок даже без магии иллюзиониста. Пока что, ибо дом родственника Великого князя Сандерхольма с каждым шагом становился ближе.

Добравшись до нужной улицы, охотники сбавили шаг. Ящики, которые приметил накануне Дарлан, оставались на месте. Убедившись, что рядом нет невольных свидетелей, Таннет нахмурил лоб, сосредоточился и принялся за работу. По его словам, создавать иллюзию в виде какого-нибудь предмета было куда проще, чем пытаться использовать окружающую обстановку – внимательный глаз рано или поздно мог обнаружить след сотворенного заклинания, к примеру, увидеть, как пространство неестественно изгибается будто мираж при палящем солнце или тень криво ложится на землю. Стиснув зубы, Таннет кивнул. Аккуратно ступая, охотники без спешки зашагали к ящикам. Монетчик держался почти вплотную к другу, чтобы ненароком не выйти из зоны действия иллюзии, тем более, маг заранее предупредил, что будет беречь силы для второго этапа, когда Дарлану нужно будет проникнуть в дом.

Уже за ящиками, Таннет немного расслабился и опустился на корточки. Монетчик бегло оглядел особняк Моула. Все ставни в доме были плотно затворены, а чердачное оконце по-прежнему словно приглашало войти внутрь. Во дворе наружная стража исправно выполняла обязанности, никто из воинов не посмел отлынивать от службы, пока хозяин в отъезде. Посмотрев на иллюзиониста, Дарлан спросил шепотом:

– Я готов, а ты?

– Как муж перед выполнением супружеского долга, - также тихо ответил Таннет. – Главное, резко не прыгай по сторонам, иначе я не буду успевать за тобой.

– Постараюсь двигаться плавно, как лебедь на пруду.

– Тогда плыви уже, пока я в себе уверен.

Монетчик тут же вышел из укрытия. Шаг за шагом, он приближался к воротам особняка, надеясь на магию иллюзиониста, и вскоре оказался у ограды. В этот момент стражник Моула, стоявший у статуи прекрасной девы с кувшином в руках, обернулся. Неужели что-то услышал? От неожиданности Дарлан даже замер с поднятой ногой, чтобы не издать лишнего звука. Нет, просто совпадение. Воин смотрел прямо сквозь монетчика, но ничего не замечал. Зевнув, он поднял из-под ног масляный фонарь и направился вглубь двора. Едва стражник достаточно отдалился, Дарлан с помощью забурлившего внутри него эфира, одним прыжком перемахнул через ограду. Он приложил максимальные усилия, чтобы приземлиться тише, чем перышко. Ему удалось. Монетчик только успел выпрямиться, когда с другого крыла послышались сапоги второго воина. Как и первый он нес перед собой фонарь. Скрытый иллюзией, Дарлан прижался к изваянию рядом, чтобы не знавший о его присутствии человек случайно на него не наткнулся, но, как назло, стражник Моула вдруг решил остановиться буквально на расстоянии вытянутой руки. Повесив светильник на мраморный клинок, который держал высеченный скульптором рыцарь в причудливом шлеме, солдат повертел головой по сторонам, выудил из кармана коробочку, открыл, а затем, намазав ее содержимым палец, засунул быстрым движением его в рот. Понятно, бессонная ночь на дежурстве, вокруг ни души, почему бы не взбодриться средством, за которое можно угодить в казематы? Некоторое время стражник стоял совершенно неподвижно, будто обратился в одну из статуй – ждал начала действия запрещенного снадобья. Вот он слегка дернулся, причмокнул от удовольствия, повернулся, оказавшись лицом к лицу с монетчиком, и плюнул, избавляясь от горькости во рту. Этот внезапный плевок, естественно, угодил прямо в Дарлана, который старательно сливался с изваянием. Тусклого света фонаря хватило, чтобы солдат заметил, что его слюна вперемешку с наркотиком дивным образом пропала, не долетев до земли. Глаза бедняги полезли на лоб. Объятый ужасом, он поднял дрожащую руку перед собой. Демонова тьма, надо срочно передвинуться! Монетчик медленно выставил левую ногу в сторону, задержав дыхание, отодвинулся от скульптуры и, качнувшись вбок, оказался вне досягаемости. Стражник поводил рукой там, где удар сердца назад был Дарлан, и с облегчение выдохнул.

– Всевышние боги, померещится всякое, - пробормотал он, вытирая выступивший на лбу пот. – Пора завязывать. – Воин постучал себя по карману, где лежала его заветная коробочка. – Вот закончу с тобой, и все, клянусь Аэстас.

Когда стражник отвернулся к фонарю, монетчик проскользнул к дальнему углу особняка. Не теряя времени, он беззвучно подбросил медную марку, оттолкнулся от нее и взмыв вверх, приземлился на деревянной балке возле чердака. Опустив взгляд вниз, он увидел, что к воину присоединился напарник. Они принялись обсуждать вездесущие петушиные бои – удачный момент, чтобы открыть окошко, а то мало ли, проскрипит так, что мертвых разбудит. Дарлан чуть сдвинул ставень, наблюдая за людьми Моула. Скрип был едва слышен даже здесь, наверху. Еще немного и монетчик проник внутрь.

На чердаке было темно, Дарлан сразу же перенес силу эфира на глаза. Среди старой мебели и ящиков, громоздившихся друг на друга, оставили проход к большому люку в полу. Иного пути в дом не было. Ценного, судя по всему, здесь не хранилось, поэтому вряд ли вход на чердак закрыли на замок снизу. Убедившись, что под ним никого нет, монетчик осторожно потянул за ручку, сделанную из толстой железной цепи. Люк легко подался. На этаже под чердаком также властвовала темнота. Лестницы не наблюдалось, и Дарлан просто спрыгнул вниз.

Блуждая по обители Моула, монетчик поочередно использовал то зрение, то слух, чтобы не встретить кого-нибудь из не спящих еще слуг или охраны. В итоге до спуска в погреб он добрался без происшествий. И слава Колуму, ему и так серьезно пощекотал нервы случайный плевок солдата, балующегося наркотиками.

В винном погребе Дарлану пришлось потрудиться. Он несколько раз обошел его, но тайный проход туда, где укрывался вызванный демонопоклонниками монстр, не отыскал. Тогда монетчик стал внимательно осматривать не только стены и углы. Он прошерстил каждую бочку, пока наконец не наткнулся на пустую, странным образом заставленную со всех сторон полными до краев. Дарлан попробовал сдвинуть ее с места, однако оказалось, что бочка прочно прикреплена к каменному полу. Похоже, вот оно.