Но теперь всё это казалось бессмысленным.

— Зачем мне всё это? — тихо спросил он, глядя на пустое имение. Рабочие были отправлены в отпуск — Константин хотел остаться один.

Он подошёл к неработающему фонтану, облокотился на его мраморный бортик и посмотрел на дом. Пустые комнаты, где теперь слышен только ветер.

— Не хочу больше жить в этом проклятом мире! — в отчаянии закричал он и выпустил пламя в небо.

Он жёг так долго, что пламя обожгло его руки.

— Как больно... — он зашипел, дул на обожжённые ладони и поспешил в дом.

Остужая ладони в холодной воде, он сидел на полу в ванной, пока не почувствовал облегчение.

— Я просто... я просто устал… — прошептал Константин.

Чародей отправился в пустую гостиную, где сел в кресло и задумался о прошлом.

Его дед часто рассказывал о древних славянских богах — Перуне, Велесе и других. Старик утверждал, что с ними можно связаться, если знать правильные обряды.

— А что если... — вдруг осенило Константина. Он решил, что душу Олега можно вытащить из мира мёртвых.

В ту же ночь он собрался в путь. Утром, получив необходимое в ближайшей деревне, Константин направился в лес, чтобы призвать Велеса.

***

Константин вышел на опушку леса, где высокие сосны тянулись вершинами к самому небу. Воздух был пропитан ароматом хвои и прохладой, а лёгкий шепот ветра словно звал его слиться с гармонией природы.

На открытой поляне чародей установил небольшой алтарь. В его руках лежал гладкий аметист — камень размером чуть больше кулака, предназначенный для связи с Велесом.

Сначала Константин накрыл камень тёмной тканью. На её поверхности, аккуратно выведенной белым мелом, был изображён знак Велеса — символ с заострённым нижним элементом, напоминающим наконечник стрелы или перевёрнутую букву «А». В центр знака он поставил чарку с водкой, полной грудью вдохнул прохладный лесной воздух, чувствуя, как природа дарит ему свои силы.

Затем он приступил к очищению пространства. С помощью веточек можжевельника, источавших терпкий, густой аромат, Константин окурил алтарь, избавляя его от всего ненужного и отрицательного. Маслянистый аромат можжевельника наполнил воздух, создавая ощущение покоя и чистоты.

Опустившись на колени перед алтарём, он медленно вылил несколько капель водки на аметист, словно поднося свой дар. Закрыв глаза, чародей сосредоточился.

— Не во светел день, не во темну нощь, во лесную крепь

к огню горючу, к потоку бегучу, к камню заветну

сбираются старцы старые, люди вещие с четырех сторон

кощуны творят, требы приносят, Велеса просят:

Гой, Ты Дедушка,

Гой, медведушка, щедрый батюшка,

черен Ты да рус, стар да вечно юн, хладен ты яр

вести вещие приносят тебе воды быстрые.

Зверем рыскучим достигаешь вмиг моря дальнего

легкой птицею Ты вздымаешься в высь Лазореву,

сберегаешь Ты черн Калинов Мост днём да нощию.

Пиво Те мы льем,

Славу Те поём, да к себе зовём,

Бог наш рогатой в шубе мохнатой, в шапке золотой! Гой! Слава!

Гой, Ты пастырь вышний стад волохатых,

прогони стада свои тучные по синему небу,

да прольют они молоко своё - воду живую,

оросят той водой со небесных круч Землю Сырую.

Гой Богатый Бог, наделяющий полной мерою,

надели добром, наполни зерном наши закрома,

скот наш защити, да хлеб сбереги, честным ратаям

чтоб во здраве жить, доли не избыть век довольства длить! Гой! Слава!

Гой, Великий Князь,

всем князьям лесным лесу велящий,

охрани-укрой тропы тайные в боры тёмные,

Сбереги курганы под коими наши предки спят

честны, души их на пути к свету Божскому!

Гой! Слава!

Гой, наш поводырь зрящий скрытое, во тремирье всем

в дивах Неба в пределах Земли, да в реках огненных

отвори каликам-странникам стези верные,

скоморохам баянам слова вещие,

дажди скрытое познать веду древнюю,

дажди не свернуть с пути прави божеской,

дажди в сердце не избыть света вышнего,

дажди мудрость не забыть тобой данную!

Гой! Слава! Слава! Слава!

Константин закончил свою речь, и, словно в ответ на его мольбы, вокруг раздался тихий шёпот — едва уловимый, но до боли знакомый. Сердце забилось быстрее, а по коже пробежал холодок, словно невидимая рука слегка коснулась его. Он почувствовал, как пространство наполнилось энергией: казалось, лес сам пробудился, обращая внимание на ритуал, готовый откликнуться на призыв.