Охотник опустил голову, не решаясь дальше оправдываться.

Злобно сплюнув, Маша развернулась и пошла прочь. Ее догнал Прыткий, решился спросить:

– Накажем?

Она усмехнулась.

– Больше, чем он уже наказан? Учитывая нынешний травкоприкладывательный уровень медицины я буду удивлена, если он вообще выживет. Недоумки… По верхам надо было смотреть! Тоже мне – лучшие искатели гнезда.

Достала смарт, поглядела на время: четыре часа утра. Но сон улетучился. Не стоило и надеяться, что, завалившись на лежанку, укрывшись теплой шубой, можно заставить нетерпение и жажду действий испариться.

– Жди его теперь из-за любого пригорка, с каждого дерева! – ворчала Пришедшая. – Черт. Думала хоть от этой проблемы избавлюсь, так ведь нет.

Щелкнула пальцами, привлекая внимание Прыткого, который успел благоразумно отойти в сторону, оставляя Машу наедине с ее злобой.

– Мою охрану усилить. Еще десять… Нет, пятнадцать человек! Чтобы были рядом, а самым глазастым все время смотреть на окружающие деревья. Если заметят что-то странное, любое движение – пусть лупят из арбалетов не задумываясь! Да, и командуй подъем. Будем выдвигаться.

– Часа три всего и отдыхали, – робко заметил он.

– Мне уже не спится – что я, ждать вас должна?

Маша сверилась с навигатором, повела сонный отряд по старому шоссе. Ночь выдалась морозной и снег под ногами затвердел, можно было шагать без снегоступов. Со всех сторон хрустело под башмаками, топчущими наст – шум от трех сотен человек мог отпугнуть любую стаю нелюдей.

Властительницу догнал искатель, который в другое время отвечал бы за верное направление, но сейчас Маша сама указывала охотникам, куда идти.

– Через секвохи?

– Угу.

– Отойти бы, чтоб не по самой дороге.

– А то что?

“Действительно, что?” Он огляделся и сам поверил – такой армии нечего боятся!

Стрела, почти бесшумно появившаяся из глубины леса, пробила ему горло. Искатель захрипел, упал на колени. И несчастному уже не было дела до того, что на колонну с разных сторон посыпались топорики и другие стрелы, что вокруг кричали и стонали, падали те, кому не повезло так же, как ему.

– На снег! Всем лежать! – надрывала голос Маша. Она не думала, что так у них больше шансов остаться в живых, но мечущиеся люди мешали стрелять из автоматов.

Она выпустила короткую очередь над головами и это подействовало: многие стали падать, вжимаясь в ледяной наст.

– Ненавижу панику, – сказала она, среди шума никем не услышанная. Сказала не со злостью на охотников, а с досадой на саму себя, потому как тошнотворный ужас, подбиравшийся к ее хрупкой шейке холодными пальцами, готов был вот-вот сжать добычу мертвой хваткой, заставить девушку сдаться, бежать куда глаза глядят.

– Хрен вам.

Приклад в плечо. Целиться нет смысла: темно, да и кто его знает – где там, за кустами и деревьями, те, кто на них напал? Она просто поливала свинцом все пространство перед собой.

Еще семь охотников, вооруженных автоматами и кое-как обученные ими пользоваться, стреляли рядом с ней, развернувшись в разные стороны. Одному тут же прилетел топорик, забрызгав левую щеку Маши красным – парень свалился, не издав ни звука. Она подобрала его автомат, сунула в руки одному из тех, кто лежал на снегу.

– Вставай же, черт тебя… Держи вот так. Дави пальцем здесь. Смерть полетит отсюда, так что смотри, чтобы дуло не на своих было направлено. Понял?

Парнишка оказался сообразительным, пересилил страх перед грохотом и огнем, который изрыгала адская машина. Поглядывая на Машу, делал, как она.

До того, как убийственный вражеский вал ослабел и сошел на нет, еще одна стрела успела чиркнуть по коре секвохи рядом с Властительницей. Щепки посекли ей лицо, едва не угодив по глазам, но девушке повезло – в последнюю секунду она вздрогнула, отворачиваясь в другую сторону.

– Не стрелять!

Охотники прекратили огонь. Лишь тот, которому автомат достался случайно, еще пару секунд посылал в неизвестность короткие очереди. Но вот и его оружие смолкло: щелк, щелк, щелк – закончились патроны.

Маша чувствовала, как бешено колотится в ее груди сердце. “Неужели отбились? Напугали их огнестрелами? Стоит ли доверять наступившей тишине?” Она посмотрела на Прыткого. Даже в сумраке ночи, разбавленной бликами от языков костра, лицо его казалось белым, как снег. Не стала трогать мальчишку, обратилась к одному из тех, кто не раз водил охотников на другие дела:

– Что скажешь, Смекливый?

Тот выдернул стрелу из горла убитого искателя, закрыл ему глаза.

– На нежданность они рассчитывали. Позиции хорошие заняли. В темноте, да врасплох – могли небольшим числом нас перебить. Но потому и отошли, что мал отряд, другой причины не вижу. Видать, еще и вы их здорово покосили из этого… – он кивнул на горячий ствол автомата.