Из темноты вынырнул огромный призрачный пес с горящими голубыми глазами. Голди невольно шарахнулась в сторону.

— Здесь, — ответил он, оборачиваясь человеком. — Ты оказалась права: этих людей преследует нежить. Видимо, Чарли Бэнкс не причем.

— Что ты здесь делаешь? Сегодня же не воскресенье.

— Я был тут днем и узнал, что эти люди остались без защиты Калунны, а вы с Александром покинули дом. Они все на нервах, а младший, Денни, страшно напуган. Он один раз оставил подношение. Этого мало, но если продолжит правильно поклоняться, то получит покровительство вересковой богини. Она сказала, что ночью что-то произойдет, и предложила мне заглянуть сюда.

— Предложила? То есть приказала?

— Нет. Именно предложила, раз уж я взялся вести расследование среди еретиков, оскорбивших ее. Они не нравятся Калунне, но смерть детей ей тоже не по нраву. Как и мне, — хмуро сообщил Джеральд.

Голди вспомнила грязные следы у спальни Денни в ночь, когда Опал сцепилась с мертвецом, и заледенела. Если бы их с фамильяром тогда не было в доме, наутро родители обнаружили бы опустевшую детскую, а тело Денни покоилось бы на дне болота. Совесть Голди вцепилась в нее сотней острых маленьких зубов. Она не простит себя, если допустит это. Детей убивать нельзя, никогда, ни при каких условиях! Придется вернуться в чертов дом и остаться в нем, пока проблема с нежитью не будет решена.

— И ты решил их сторожить, а потом спас Руперта Стоуна от мертвеца, — вздохнула Голди, — а ты не такой уж засранец. Есть в тебе что-то хорошее. Достойное уважения. Удивительно.

— Кто бы говорил, — хмыкнул Джеральд, — я останусь здесь до утра, но караулить их каждую ночь не намерен. Надо найти и уничтожить нежить. Наколдуй уже что-нибудь полезное, чтобы не пришлось беспокоить Беату. Она не любит мертвецов.

— Покажи мне того, кто любит, — проворчала Голди, — от нежити можно сделать обереги и правильно зачаровать дом, чтобы та не могла в него ворваться. Этим я и займусь. Знать бы еще, кто это был и на кой черт он пытается извести всю семью Стоун?

Джеральд поколебался и вынул что-то из кармана. Голди не разглядела, что именно.

— Я этим займусь. Когда узнаю личность напавшего, сообщу тебе. Это поможет с ним справиться?

— Должно. Ладно, я пойду в дом. Слушай, а тебя-то не ранили?

— Нет. Призрачный пес — слуга вересковой богини, а божественная сила пугает и нечисть, и нежить, какими бы жуткими они ни были, — Джеральда передернуло, — но лучше бы я с ними не сталкивался. Сорок лет жил без всякой чертовщины, и тут она вылезла в соседнем городе. А Беата еще удивляется, что я не хочу покидать Хисшир.

Голди усмехнулась.

— Интересно, что она там делает, пока ее муж тут?

— Поужинала и лежит в обнимку с кошками и книгой, — не повелся на провокацию Джеральд, — Беата слишком ленива, чтобы искать себе приключений в ночи. Мужчина должен будет прийти к ней сам, с цветами, подарками, едой, и постараться развлечь ее достаточно хорошо, чтобы она вообще обратила на него внимание. В Хисшире не найдется никого, кто мог бы стать ее любовником. А если найдется, я его по запаху отыщу и яйца откушу. Он и отвалится.

Джеральд обернулся серым ирландским волкодавом и бесшумно сгинул в ночи. Голди вздохнула и направилась к дому. Она бы тоже с удовольствием никуда не лезла, но это была привилегия главной жрицы Калунны. Простым ведьмам приходилось соваться в самое пекло.

***

Голди обошла весь дом, на этот раз рисуя правильные руны защиты от нежити. Неудивительно, что с прошлыми неупокоенный мертвец смог справиться: они были рассчитаны не на него. Потом взялась за создание оберегов для всех членов семьи. Пришлось позвонить Александру и попросить принести нужные ингредиенты. Тот все принес, но в дом не вошел и долго уговаривал Голди уйти вместе. Защищать еретиков, оскорбивших Калунну, он наотрез отказался, а с выскочившей к нему Силвер даже не поздоровался. Обычно добродушный, здесь он проявил неожиданную для Голди жесткость. Все ее попытки смягчить его пропали втуне.

— За что он меня ненавидит? — всхлипнула Силвер, когда он ушел. — Я же не оскорбляла его, это все отец!

— Для Александра вы теперь все враги и еретики, — спокойно ответила Голди, — он никогда не простит отступников. А вот меня как любил, так и любит. Думай скорее, Силвер. А то я и сама могу передумать, оставшись с ним.

— Мне нужно еще время! — огрызнулась та, вытирая слезы. — Я не понимаю, как я буду жить в твоем теле!

— Легко и весело. Каждую ночь будешь проводить в объятиях любимого мужчины, а днем — на службе в мэрии. Впрочем, если она тебе надоест, ты всегда сможешь уволиться и стать актрисой. Внешность-то у нас одинаковая, — заметила Голди.

— А я смогу летать на метле? Стану ведьмой?

— Конечно, — презрительно солгала Голди.

Ведьмой она стать желает вдобавок к обретению великой любви! Торгуется, капризная паршивка! Голди за колдовской дар, считай, душу продала, а эта хочет получить в качестве приятного бонуса! Еще и мнется, как испуганная овца!

— Я должна подумать, — промямлила Силвер, — я еще не готова принять решение.

— Думай, — равнодушно ответила Голди, — только не выходи ночью во двор, чтобы мертвец не утащил.