Голди прыснула. Александр озорно улыбнулся.

— Бывает, когда устаешь держать целибат и разочаровываешься в самой его идее. Человеческая жизнь куда приятнее без пустых ограничений.

— Полностью с вами согласна, — радостно поддакнула ему Силвер, — а чем вы сейчас занимаетесь? Где служите? Какую музыку любите?

Бедняжка из кожи вон лезла, чтобы заинтересовать Александра. Тот был доброжелателен и с ней, и с остальными членами семьи, но все время поглядывал в сторону Голди. К вечеру его взгляд стал почти отчаянным. Он явно не понимал, как ему вежливо отвязаться от Силвер и тихонько прошмыгнуть в спальню к Голди.

Та позабавлялась этим, а потом сжалилась.

— Силвер, ты не задала одного важного вопроса: с кем именно Александр решил нарушить свои обеты и перестал быть священником.

Та смутилась.

— Это же личное. Зачем мне о таком спрашивать?

— Со мной. Мы с Александром — любовники, — Голди обняла его и легонько поцеловала в губы, — так что увы, он уже занят. Пойдем со мной, любимый.

— Да, любимая.

Александр обнял Голди за талию и с наслаждением ответил на поцелуй, а потом прошел в ее спальню. На Силвер он даже не обернулся, забыв о ней.

Закрывая дверь спальни Голди насмешливо улыбнулась застывшей Силвер.

Кое-что капризная богачка получить не могла, сколько бы денег у нее ни было. Александр принадлежал только Голди, душой и телом.

Забавно, но Силвер явно не собиралась с этим смиряться.

***

Через пару дней Голди позвонила Адалинда и попросила срочно прилететь. Решив, что той требуется помощь, Голди вскочила на метлу и помчалась к ней. Беда у Адалинды могла случиться любая: от угроз Калунны до новой «победы» Беаты в их одностороннем соперничестве. Голди настроилась на долгий разговор в роли слушательницы, но это не потребовалось. Обеспокоенная Ада сразу перешла к делу:

— Голди, у меня тут была девица, желающая навести на тебя порчу и приворожить Александра.

— Что? И что ты сделала?

— Я потребовала, чтобы она обосновала необходимость порчи, и такого о тебе наслушалась! Она тебя явно ненавидит, — Адалинда нахмурилась, — паршивая гадина! Но причина точно в Александре. А и еще, вы с ней довольно похожи внешне. Заметив ее в приемной, я даже подумала, что это ты ко мне заглянула, но секретарь сказал, что ее зовут Силвер Стоун.

Голди закатила глаза.

Бестолковая Силвер записалась на прием к ведьме под своим именем! Похоже, при наличии папочкиных денег думать было необязательно.

— А потом что было? Ты ей отказала?

— Нет. Я велела ей добыть ваши волосы и прийти завтра в три часа дня. Приходи и ты: посмотришь, что это за мерзавка пытается увести у тебя парня.

Голди усмехнулась.

— Я и так знаю, кто это. Окажешь мне маленькую услугу?

— Конечно. Навести порчу на нее?

— Нет. Возьми ее деньги и скажи, что все сделала.

Адалинда бросила на нее удивленный взгляд.

— Но она ведь поймет, что я солгала, по отсутствию результата.

— Ничего, я с ней разберусь. Если что, скажи, что я сумела перебить твои чары.

— Идет. А тебе помощь не нужна? Может, Беате сообщим?

— Не надо. Эту проблему я решу сама.

Тем более, что она обернулась отличным планом в голове Голди.

Силвер открыла против нее вражду. А значит, и сама открылась для ответных действий. Невинную дурочку Голди бы не обидела, но вот паршивку, пытавшуюся навредить и отнять у нее Александра, стоило проучить.

Пару дней все было тихо: ни нечисти, ни болотной грязи, ни каких-либо происшествий. Силвер буравила ее напряженным взглядом, Голди же откровенно флиртовала с Александром, а ночами уводила его в свою спальню. Силвер мрачнела и злилась. Дождавшись, когда она «закипит», Голди позвала ее на разговор.

— Кажется, у тебя проблема, дорогая. Я не превращаюсь в уродину, а Александр меня не бросает, убегая к тебе. И почему же ничего не происходит? — издевательски спросила она.

Силвер смешалась.

— О чем это ты говоришь? Я не понимаю…

— Понимаешь. Твою порчу я отбила, а приворот сняла. Пытаться вредить ведьме колдовством — большая глупость. Так ты Александра никогда не получишь. А хочешь получить? Какую цену ты готова заплатить за него?

— Что? Что ты несешь? — растерялась Силвер. — Ты что, отдашь его мне?

— Если договоримся.

— Но он же тебя так любит! А ты его, выходит, нет?

— У меня много таких будет, — Голди было гадко произносить эти слова, но, к счастью, Александр ее не слышал, — однако задешево я его не отдам. Плата за его любовь будет высока.