[Вопрос]: Пусть Господь покарает тебя, если ты виновна в этих ужасах.

[Ответ]: Аминь! Болтать можно все что угодно, но нельзя на основании одних лишь пустых слов обвинять людей. Да и обвинители мои сегодня в суд не спешили.

«Зато ты не заставила себя ждать ночью», – восклицает Мерси Льюис [360] .

«Ошибаешься, милочка», – отвечает на это допрашиваемая.

Элизабет Хаббард и Мерси Льюис корчатся от боли, многим из пострадавших делается плохо. Джон Индеец бьется в припадке и кричит: «Она кусается! Она рвет меня на части!» Обвиняемая в это время кусает губы.

[Вопрос]: Жалеешь ли ты потерпевших?

[Ответ]: Нет, теперь не жалею.

Некоторые из пострадавших кричат, что видят радом с допрашиваемой какого-то черного человека, причем матушка Биббер, ранее не обвинявшая Сусанну, подтверждает это. Ни Абигайль Уильямc, ни матушка Биббер, ни Мэри Уолкотт не могут приблизиться к Сусанне [361] . Джон Индеец кричит, что убьет Сусанну, если окажется рядом, но при попытке подойти поближе падает на пол.

[Вопрос]: Почему они не могут подойти к тебе?

[Ответ]: Откуда я знаю? Возможно, Дьявол затаил на меня злобу, и я умудрилась вызвать его особый гнев.

[Вопрос]: Разве ты не видишь, что сам Господь указывает на твою виновность?

[Ответ]: Нет, ничего подобного я не лицезрю.

[Вопрос]: Но все собравшиеся так считают!

[Ответ]: Бог им судья.

[Вопрос]: Почему потерпевшие не могут подойти к тебе?

[Ответ]: Понятия не имею. По мне, так они вполне в состоянии это сделать, а коли не желают, то я сама к ним подойду.

[Вопрос]: Что шепчет тебе черный человек?

[Ответ]: Никто ничего мне не шепчет.

Салемские события приняли совершенно новый оборот, когда в фокусе расследования оказались не только обитательницы деревни Салем, но и бывший священник салемского прихода Джордж Бэрроуз. Стало очевидным, что одной замкнутой деревенской общиной массовая истерия не ограничится, поскольку выходит на региональный уровень. Примечательно и то, что Хаббард в своих показаниях приводит слова Джорджа Бэрроуза о том, что он – не обычный колдун, а могущественный чародей.

В современной историографии существует тенденция видеть в ситуациях, аналогичных салемской «охоте на ведьм», внешнюю реакцию на скрытые реальные конфликты, но при этом упускается из виду тот факт, что для христиан раннего нового времени существование ведьм и колдунов было самоочевидным. Для обитателей Салема угроза злого волшебства стала не заменителем, а усилителем тревог и страхов за свою жизнь, характерных для тех, кто живет на фронтире, катализатором острых религиозных и классовых конфликтов. И произошло это по одной простой причине – так был устроен мир в понимании этих людей. Джордж Бэрроуз – колдун. Он – орудие Дьявола, одно из многих в арсенале Князя Тьмы, насылающего на богобоязненных колонистов-пуритан страшных индейцев и сеющего внутренние распри. Даже такие скептики, как Сусанна Мартин и Марта Кори, которые сомневались в одержимости девочек, вполне допускали влияние сил зла на официальных обвинителей. Существование Дьявола никогда не ставилось под сомнение, как и то, что оно допускается Всевышним. Парадоксально, но бывший священник в роли главаря местных ведьм и колдунов стал в глазах колониальных властей воплощением способности Сатаны вмешиваться в дела людские.

Элизабет Хаббард, 17-ти лет от роду, сообщила следующее: «Несколько дней тому назад под покровом ночи мне явился невысокий черноволосый мужчина в темной одежде. Я спросила, как его зовут, и он ответил, что имя его – Джордж Бэрроуз. Он достал из кармана книгу, открыл ее и потребовал, чтобы я расписалась в ней. Я сказала, что не буду этого делать. Строки в той книге были красными, как кровь. После этого он дважды больно ущипнул меня и исчез. На следующее утро он появился вновь и заявил, что он вовсе не простой колдун, а всесильный чародей. С тех пор он являлся мне неоднократно днем и ночью, убеждал меня оставить свою подпись в его книге и убежать с ним. Еще он говорил, что если я последую за ним, то со мной все будет хорошо и мне некого и нечего будет бояться. Каждый раз, кроме того утра, когда он рассказывал о своем могуществе, он причинял мне боль – щипал и кусал меня, сжимал меня очень крепко и еще колол булавками. Также он говорил, что, если я не распишусь в его книге, он убьет меня. Теперь поведаю вам о том, что произошло 9 мая 1692 года, когда его допрашивали. Мистер Джордж Бэрроуз или его призрак в тот день принес много зла Мэри Уолкотт, Мерси Льюис, Анне Патнэм и Абигайль Уильяме, ибо стоило ему взглянуть на них, как они падали на пол и начинали задыхаться. Они тогда чуть не умерли. В тот день я тоже много претерпела от него. В сердце своем я твердо знаю, что мистер Джордж Бэрроуз – злой чародей и своим колдовством причинял мне и вышеозначенным лицам неисчислимые страдания».

Показания даны в открытом судебном заседании.

Элизабет Хаббард принесла клятву и подтвердила, что приведенные выше показания с ее слов были записаны верно и даны ею правдиво.

3 августа 1692 года.

Салемские процессы проводились в особом порядке – для рассмотрения обвинений в ведовстве был образован специальный суд, призванный справиться с серьезными задержками отправления правосудия, вызванными окончанием срока действия Хартии Массачусетского залива [363] . Название суда (Oyer and Terminer) переводится как «слушать и определить», то есть в его компетенцию входило как тщательное изучение уголовного дела в рамках судебных слушаний, так и вынесение решения по нему. В Британии в то время шли реформы после Славной революции 1688 года [364] , и в 1692 году у новой монархии были другие приоритеты, среди которых решение правовых проблем отдаленной колонии явно не главенствовало. Отсутствие действующей хартии и, соответственно, мандата на судопроизводство объясняет очень большой разрыв по времени между обвинениями, первые из которых прозвучали еще в январе, и началом судебных заседаний, имевшим место не ранее мая. Обычно дело в колониальном суде после жалобы и иска рассматривалось почти сразу же, приговор выносился незамедлительно, и ведьму в сходной ситуации могли казнить в течение месяца. К тому времени, когда был образован особый суд, юрисдикция которого распространялась на округ Эссекс, тюрьмы Салема и Бостона были переполнены обвиняемыми в ведовстве. Считается, что задержка судопроизводства, наряду с его подчеркнуто публичным характером, привели к резкому увеличению числа подозреваемых и распространению массовой истерии.

Принимая во внимание значительное число обвиняемых в уголовных преступлениях, находящихся в настоящее время под стражей, длительный период ожидания ими суда, трудности в надлежащем содержании переполненных тюрем и отсутствие полномочного судебного органа,

Приказываю: назначить особую комиссию для рассмотрения уголовных дел и вынесения решений по ним, именуемую далее «Особый суд», в составе Уильяма Стоутона, Джона Ричардса, Натаниэля Солтонстола, Уэйта Уинтропа, Бартоломью Гедни, Сэмюэла Сиволла, Джона Готторна, Джонатана Корвина и Питера Сарджента, эсквайров. Назначить означенных Уильяма Стоутона, Джона Ричардса, Натаниэля Солтонстола, Уэйта Уинтропа, Бартоломью Гедни, Сэмюэла Сиволла, Джона Готторна, Джонатана Корвина и Питера Сарджента, эсквайров, судьями с тем, чтобы любые пятеро из них (но с учетом того, что одним из этих пятерых должен быть Уильям Стоутон, Джон Ричардc или Бартоломью Гедни, эсквайры) могли провести судебные слушания и вынести приговоры, действуя по законам и обычаям Англии, а также данной провинции под управлением Их Королевских Величеств, по любым делам, касающимся уголовных преступлений и правонарушений, совершенных в пределах округов Саффолк, Эссекс и Миддлсекс или любого из них.