В тот же день с Элизабет вновь случился припадок, после которого она впала в буйство, схватила палку, била ею во все стороны, а потом оседлала ее, энергично двигая взад-вперед [238] . Затем она выглянула в окно и воскликнула, что ее преследует ведьма в теле собаки, но с головой женщины. Эту женщину она описала весьма подробно, ибо, по словам девушки, та вдруг вернулась в человеческое обличье и взлетела по трубе, оставив перед этим отпечаток собачьей лапы на глине, которой была обмазана труба. Чуть позже я осмотрел это место, и там действительно был некий отпечаток, но не могу поклясться, что он напоминал собачий след.

Поведение Элизабет в ту ночь и следующие два дня продолжало оставаться весьма странным, она временами принималась отчаянно жестикулировать, жалобно стонала, объясняя потом, что не могла говорить, ибо некто находился в ее комнате, прятался в трубе, нападал на нее, царапая грудь, толкая в бок или впиваясь в горло, и в эти моменты окружающим казалось, что она и впрямь задыхается. Она заявила, что коли назначен день общей молитвы в их доме, то на нем она исцелится, но не раньше. В то же время отец девушки договорился о посещении ее той женщиной, которую его дочь обвиняла, и та явилась вечером в четверг. Мне удалось поприсутствовать на этой встрече, и я могу свидетельствовать, что нечистый, вселившийся в тело девушки, заставил ее вопить и корчиться, когда та женщина в числе прочих вошла в комнату, хотя Элизабет не могла ее видеть, так как глаза ее были плотно закрыты. Впрочем, памятуя о прошлых обвинениях, мы не предпринимали никаких действий, выжидая, как ситуация разрешится. Мы верили, что Господь даст нам знак и не позволит обвинить невиновную или дать виновной уйти безнаказанной. И Бог внял нашим молитвам: дважды женщина дотрагивалась до Элизабет, и дважды та не узнала в ней свою мучительницу [239] . Более в тот день одержимая о являвшихся ей призраках не заговаривала. В дополнение к не подтвердившимся обвинениям женщины в ведовстве девушка также ранее рассказывала, что иногда ту сопровождает сам Сатана в образе маленького мальчика. Всю пятницу Элизабет была терзаема жестокими припадками, один из которых продолжался 2–3 часа, и после него она под давлением родных призналась, что поклялась в верности Дьяволу на крови. За мной тотчас послали, но, явившись в дом Нэппов, я понял, что поговорить приватно с девушкой не удастся, ибо свои заявления она сделала во всеуслышание. Когда я начал задавать вопросы, Элизабет в который раз начала увиливать от прямого ответа и рассказала гораздо меньше, чем явствовало из ее признания родным.

Вот о чем она поведала: после того, как она пришла к нам в услужение и поселилась в нашем доме, она как-то раз находилась одна в полуподвальной комнате, пока все остальные пребывали в гостиной. Элизабет выглянула из окна и увидела Сатану в обличье старика, который шел к нашему дому через луг. Она догадывалась, что нечистый шествует по ее душу, но решила все же дождаться его прихода, чтобы противостоять ему. Явившись, Сатана потребовал ее крови, и она согласилась, разрезав палец ножом. Нечистый подставил ладонь под текущую струйку крови и велел ею написать свое имя в его книге. Девушка ответила, что писать не умеет, на что Дьявол заявил, что будет водить ее рукой, взял острую палочку, обмакнул ее в лужицу крови девушки на своей ладони, вложил эту палочку в пальцы Элизабет и направлял ее руку, пока та писала свое имя. Мне не удалось добиться ответа на вопрос, на чем именно это имя было написано, но Элизабет подтвердила, что договор с нечистым был заключен на семь лет. Один год она должна была безупречно служить ему, и тогда за следующие шесть лет он сделал бы из нее ведьму. От заключенной с Дьяволом сделки Элизабет пыталась увильнуть, но тот показал ей ад и мучения грешников в нем, сказав, что если она не будет ему верна, то очень скоро окажется в преисподней со всеми вытекающими отсюда последствиями. Тогда она попросила показать ей рай, но Сатана назвал его скучным местом, куда попадают только отъявленные мерзавцы и лицемеры, которых он ненавидит. Впрочем, добавил он, если Элизабет продолжит ему подчиняться, с ней все будет хорошо. Девушка призадумалась: срок договора показался ей довольно долгим, а в обещаниях Сатаны она засомневалась. Кроме того, она подумала, что если и вправду станет ведьмой, а ее разоблачат, то ждет ее весьма печальный конец, а до того дух ее будет неизбывно страдать. Дьявол прочитал ее мысли и вновь явился к ней, потребовав дать ему еще крови и вновь расписаться в его книге. Элизабет отказалась, но увещеваниями и угрозами он заставил девушку пообещать, что она обязательно оставит свою подпись в будущем. После этого он не раз являлся ей, требуя исполнить обещание, а она всеми силами старалась выиграть время до тех пор, пока Дьявол не объявил, что больше проволочек не потерпит. Когда Элизабет отказалась, нечистый воскликнул, что она уже сделала это, и еще одна ее подпись ей не повредит, ибо она и так уже в его власти. Элизабет ответила, что раз так, то она тем более не понимает, какая нужда ей что-то подписывать, и тогда Дьявол принялся мучить и изводить ее, как и было описано мною выше.

Таково краткое изложение нашего разговора, которое показалось мне вполне последовательным. Рассказ Элизабет прерывался потоками слез, а в голосе девушки звучала неподдельная горечь. Когда я спросил ее, почему она плачет, она ответила, что погрязла в грехах, таких, например, как осквернение священной субботы, но заявила, что нет и никогда не было за ней такого, чтобы оспорила она власть Господа Нашего и предала тело свое Дьяволу. Тогда спросил я ее, почему от совместной молитвы сделалось ей хуже, и она честно ответила, что, произнося святые слова, скорбит она безмерно из-за своих прегрешений, но полностью уповает на милость Господню и предает себя в руки Его. Также покаялась она в том, что Дьявол обманул ее и заставил облыжно обвинить тех женщин, ибо коварно намекнул, что затаили они против Элизабет недоброе, и нет у нее другого выхода, как только предать их в руки закона.

На этом мы с ней расстались, хоть и не получил я полные ответы на все свои вопросы, и потому обещал прийти к ней вновь. Однако, явившись на следующий день, нашел я Элизабет в весьма плачевном состоянии: дар речи она не утратила, но слезы раскаяния высохли, и пребывала она в некотором отупении. Не добившись от нее внятных объяснений, попытался я ее утешить и подбодрить, но она лишь смотрела застывшим взглядом куда-то мимо меня, как случалось всякий раз, когда была она одержима Дьяволом, и, казалось, не замечала ни меня, ни своих родителей, к их великому горю. И тогда мне пришлось уйти.

На следующий день – а то был день субботний, – Элизабет в полдень срочно послала за мной. Не знаю, что ею двигало: были ли ей какие-то знамения или действовала она по наущению Сатаны, но стоило мне войти в дом Нэппов, как девушка, заливаясь слезами, заявила мне, что солгала, и не было никаких клятв Сатане на крови и прочих непотребств, а все призрачные создания являлись ей исключительно во снах. Она призывала Господа в свидетели своих слов и умоляла меня на этот раз поверить ей. Я ответил, что с удовольствием буду верить в лучшее, но для этого у меня должны появиться весомые основания. Элизабет призналась, что рассказывала многим людям столько разных историй, что уже не может отличить правду от лжи, равно как и ее слушатели. Я посоветовал ей четко изложить порядок событий и обстоятельств, а люди сами сделают выводы. Она пообещала и в тот раз вечером в присутствии родственников и друзей заявила, что Дьявол, возможно, посещал ее временами, и причиной тому было ее недовольство существующим положением вещей: ее обязанности казались ей неоправданно тяжелыми, пребывание в родных краях тяготило, а в поездках за пределы округа не находила она ничего привлекательного. Разочаровавшись в жизни, почувствовала она сильное желание заняться колдовством и часто сама призывала к себе Князя Тьмы. Давала она себе зарок, что если Дьявол придет по ее зову в определенное время, то она отдаст ему свое тело и душу. Однако Сатана не открывался ей, и потому она не совершила задуманного. Я заподозрил, что она вновь не говорит всей правды о своих отношениях с нечистой силой, но по той причине, что находился в компании других людей, не захотел развивать эту тему. На следующий день я пришел к Элизабет и поговорил с ней с глазу на глаз. Я принялся убеждать ее признаться, что среди прочего пользовалась она противоестественными средствами и потому запуталась в собственной лжи. Одновременно предложил я ей всю возможную помощь, если она покается хотя бы мне одному и очистит свою совесть. Она обещала так и сделать, если посещения Дьявола продолжатся либо ее влечение к нему возобновится, но в остальном четко придерживалась своего прежнего рассказа. И, честно говоря, в тот момент не знал я, что и делать, и решил ждать от Господа Нашего некоего знака, если снизойдет он к моей просьбе о помощи, вразумит меня и направит.

С того нашего разговора прошло несколько дней, и с Элизабет снова начали случаться припадки немного иного свойства. Как и раньше, во время них дар речи покидал ее, но буйство ее стало больше направлено на окружающих: когда ее пытались удержать, она вырывалась, отчаянно дралась и плевала людям в лицо. Если от нее отступали в испуге, то принималась она дико хохотать. Эти приступы продолжались разное время – иногда проходили быстро, а иногда тянулись долго. Временами девушка словно бы приходила в себя и принималась жаловаться на тяжесть, которая лежит у нее на сердце, призывала окружающих не впадать в грех, как это случилось с ней, сокрушалась, что столько людей молятся за нее, но это не приносит ей облегчения. Когда же ее спрашивали, желает ли она покаяться, то она только отрицательно мотала головой и ничего не отвечала. В таком состоянии пребывала она до следующей субботы. В тот день утром ей стало гораздо лучше, потому после обеда почти никого не осталось, чтобы присматривать за нею, и тут Дьявол проявил себя во всей красе.

Если раньше было еще неясно, действительно ли Элизабет одержима демонами или самим Князем Тьмы, то в тот вечер все сомнения отпали. Как свидетельствуют находившиеся с ней, сначала Дьявол сделал так, что язык девушки чудовищно распух и буквально вывалился изо рта, потом она начала принимать странные позы, и, наконец, нечистый заговорил ее устами. Тотчас послали за отцом девушки и еще одним соседом, которые в то время находились на молитвенном собрании, а когда они прибыли, то Дьявол обратился к ним и обозвал мерзавцами, ходившими слушать другого мерзавца и лживого негодяя, и использовал еще много других бранных слов. По окончании службы я поспешил к Нэппам и своими ушами услыхал этот пугающий хриплый и низкий голос. Стоило мне войти в комнату и поздороваться, как в ответ прозвучало: «Ты жулик и мошенник!» Признаться, произошло это столь неожиданно, что я даже не нашелся, что ответить, и смог лишь мысленно вознести хвалу Господу за то, что услышал он мои смиренные просьбы и явил истинное лицо врага рода человеческого. Также попросил я Иисуса Христа в неизреченной милости его дать мне мужества в схватке с силами зла. Чтобы убедиться в том, что девушка действительно говорит голосом Дьявола, я потребовал принести лампу, и в ее свете мы увидели, что нечестивые слова как будто бы идут из глубин ее горла, а сама она не может пошевелить ни рукой, ни ногой.