Шрифт:
Еще одним существенным отличием от других процессов против ведьм стал с самого начала подчеркнуто публичный характер допросов подозреваемых. Обычно обвиняемых в ведовстве сначала допрашивали в частном порядке, чтобы понять, достаточно ли у обвинителей доказательств для проведения открытых слушаний. Здесь же ситуация, по меткому выражению Мэри Бет Нортон, мгновенно стала «взрывоопасной» из-за царившего в зале суда невероятного напряжения, ощущавшегося между всеми участниками процесса: судьями, заранее уверенными в виновности подсудимых, подсудимыми, которые пытались понять, как отвечать на вопросы, чтобы защитить себя от выдвигаемых против них обвинений, одержимыми девочками, которые бились в театральных конвульсиях на публику прямо в зале суда, и, наконец, этой самой публикой, представленной жителями, не стеснявшимися кричать со своих мест непосредственно во время допросов и требовать правосудия [279] . По всей видимости, судебное разбирательство вылилось в зрелище не для слабонервных, и даже сегодня читать протоколы невозможно без содрогания.
279
Нортон «В тенетах Дьявола», стр. 27. – Авт.
Допрос Сары Гуд в судебном заседании, проведенный достопочтенным судьей Джоном Готторном и его уважаемым помощником Джонатаном Корвином
[Готторн]: Сара Гуд, с какими злыми духами ты знаешься?
[Сара Гуд]: Ни с какими.
[Готторн]: Подписала ли ты договор с Дьяволом?
[Сара Гуд]: Нет.
[Готторн]: Почему ты причиняешь боль этим детям?
[Сара Гуд]: Я не причиняю никому боль, и мне противна сама мысль об этом.
[Готторн]: Тогда кого ты наняла для этого?
[Сара Гуд]: Никого.
[Готторн]: Каких созданий [280] ты призвала на помощь?
[Сара Гуд]: Никаких! Я – жертва ложных обвинений.
[Готторн]: Почему ты покинула дом мистера Пэрриса, злобно бормоча?
[Сара Гуд]: Ничего я не бормотала, я поблагодарила его за то малое, что он дал моему ребенку [281] .
280
Согласно широко распространенным представлениям о колдовстве, ведьмы пользовались помощью злых духов, называемых также «фамильярами», которые творили злые дела по их наущению. В исторических записях той эпохи прослеживается два подхода: согласно одному из них, фамильяры – это мелкие бесы, вызываемые ведьмами, в другой интерпретации – это сами ведьмы, превращающиеся в животных или фантастических существ. В обоих случаях во главу угла ставится факт владения ведьмой некими особыми навыками. – Авт.
281
Сара Гуд была нищенкой. Вполне возможно, что она пришла в дом священника вместе со своим ребенком, чтобы разжалобить его обитателей и попросить еду. Однако согласно сложившемуся в пуританских общинах того времени мировоззрению нищенство считалось постыдным не только по экономическим соображениям, но и в свете того, что личные невзгоды и падение на социальное дно могло восприниматься как указание на направленный на такого человека гнев Божий. Гуд получила милостыню для своего ребенка и уходила со словами благодарности, но эти слова могли быть неискренними или показались таковыми семейству Пэррисов. – Авт.
[Готторн]: Ты заключила сделку с Дьяволом?
[Сара Гуд]: Нет.
[Готторн]: Требую, чтобы все дети посмотрели на обвиняемую и сказали, является ли она тем лицом, которое причиняет им боль?
Все присутствующие пострадавшие девочки посмотрели на Сару Гуд и заявили, что она – одна из тех, кто их мучает. В настоящее время все они страдают от насланной на них напасти, и собравшиеся в зале суда тому свидетели [282] .
282
Одержимые девочки должны были опознать Сару Гуд как источник их недуга, что они не только сделали, но и продемонстрировали свои судороги и конвульсии в зале суда перед присутствующими. – Авт.
[Готторн]: Сара Гуд, посмотри, что ты наделала? Почему ты не скажешь нам всю правду? Зачем ты мучаешь несчастных детей?
[Сара Гуд]: Я их не мучаю.
[Готторн]: [неразборчиво] Кого ты наняла для этого?
[Сара Гуд]: Никого. Я отвергаю облыжные обвинения.
[Готторн]: Почему же тогда они страдают?
[Сара Гуд]: Откуда мне знать? Вы задержали нескольких человек и доставили их сюда, а обвиняете только меня.
[Готторн]: Почему? Кто это был?
[Сара Гуд]: Я не знаю, но явно кто-то из тех, кого доставили в зал собраний на это заседание.
[Готторн]: Тебя доставили в зал собраний.
[Сара Гуд]: Но со мной доставили еще двоих.
[Готторн]: Тогда кто из них мучил детей?
[Сара Гуд]: То была Осберн.
[Готторн]: Что ты бормотала, когда выходила из дома священника?
[Сара Гуд]: Раз уж я должна сказать, то скажу.
[Готторн]: Да, поведай нам, мы ждем.
[Сара Гуд]: Скажу, коли вы настаиваете. То были священные слова, насколько я помню.
[Готторн]: Какие священные слова?
[Сара Гуд]: То был псалом.
[Готторн]: Какой псалом?
Спустя довольно длительное время она [Сара Гуд] пробормотала строки из псалма.
[Готторн]: Кому ты служишь?
[Сара Гуд]: Я служу Господу.
[Готторн]: Какому Господу ты служишь?
[Сара Гуд]: Тому, кто создал небо и землю.
Хотя обвиняемая произносила имя Господа Нашего, пусть и с неохотой, ее ответы были полны злобы и презрения. Она не выказывала никакого почтения к законной власти, ругая ее представителей последними словами, а ее показания полны лжи. Кроме того, на заседании ее муж высказал опасения, что его жена – ведьма или очень скоро станет таковой. Достопочтенный мистер Готторн спросил его о том [зачеркнуто], что сподвигло его на такие резкие слова о своей жене и был ли он свидетелем проявлений ее ведьмовской сущности, на что означенный муж отвечал, что ничего такого он не заметил, а слова его вызваны ее дурным с ним обращением. Также он со слезами заявил, что жена его – враг всего хорошего и доброго [283] .
283
В 1710 году Уильям Гуд подаст иск с требованием компенсации за смерть своей жены, однако на данном допросе он выступает скорее как свидетель обвинения. – Авт.