– Звучит как угроза, – усмехнулась я.

– Никак нет, мой прекрасный цветок вишни.

От последнего сравнения я стушевалась, поэтому некоторое время упорно разглядывала городские улицы. Первоначально мы ехали с краю автомобильной магистрали, а затем переместились на холмистую дорогу, ведущую к парку. Носильщик и вправду был сильным. Он даже ни разу не остановился, более того, дыхание мужчины было ровным и спокойным, будто он и не тянул за собой повозку с двумя взрослыми людьми.

Пока рикша взбирался наверх, Такуми попытался взять меня за руку, на что я энергично ударила его рукояткой веера.

– Не здесь, – тихо прошептала я.

Такуми обидчиво вздохнул, но уже не предпринимал попытки сблизиться.

Парк располагался у подножия горы в северо-восточной части города. Я впервые посетила столь живописное место и испытала от увиденного настоящее потрясение. Повсюду высились огромные деревья, бугристые корни которых взрыхлили землю, а раскидистые ветви создавали тень, необходимую в летний зной.

Я обнаружила, что деревья высажены несимметрично, явно с учетом того, что с высоты парк будет выглядеть как огромный орнамент. В центре находилось большое озеро с цветущими кувшинками. В воздухе было разлито спокойствие, атмосфера располагала к безмятежному отдыху и любованию природой.

– И что это за секретное и малолюдное место с сюрпризом? – спросила я, провожая взглядом удаляющегося рикшу.

– Особое место, где не должно быть никого лишнего сегодня, – таинственно улыбнулся Такуми и вновь подставил мне локоть, чтобы я взяла его под руку. – Прогуляемся вон по той тропе, в конце которой тебя и будет ждать сюрприз.

Как выяснилось, Такуми не соврал: спустя десять минут я увидела мужчину средних лет в солнцезащитных очках и с фотоаппаратом.

– Я решил, что вы припозднитесь. И не мудрено! Вы же такая красавица! – воскликнул мужчина. – Вы даже еще более прекрасны, чем описывал Такуми-сан. А глаза! Они ярче, чем сегодняшнее безоблачное небо.

Такуми представил меня мужчине, который собирался сделать общую фотосессию. Сперва я с подозрением отнеслась к этой идее, ссылаясь на неблагоразумность поступка.

– Хорошо, но как ты поступишь со снимками? Пока я работаю в окия, никто не должен их увидеть, – заволновалась я, понимая, что могу стать источником новых сплетен.

– Этот день принадлежит нам, – подчеркнул Такуми, не отводя от меня взгляда. – И фото будут только наши, и все эмоции. Прошу тебя, Айуми, для меня честь быть твоим спутником. Пусть твоя красота будет запечатлена на снимках, ты станешь блистать на фоне чудесного пейзажа. И у нас останутся общие воспоминания.

Сейчас мне действительно казалось, что я прожила две жизни. Старая осталась в России, где под руинами прошлого в сырой земле лежали мои мама и папа. А новая только начиналась в компании мужчины, который однажды потерял меня, а теперь отчаянно пытался удержать. Я не могла отвергнуть предложение Такуми.

И, раскрыв красный зонт с птицами, я приготовилась насладиться самым лучшим днем в новой жизни.

Камера любила лицо Айуми на все сто процентов. Какую бы позу ни принимала девушка, какую бы эмоцию ни выражала – фотографии получались исключительно удачными. Мне же оставалось завидовать, с какой легкостью она входила в разные образы. Я лишь старался выглядеть максимально презентабельно рядом с Айуми.

Я никогда не считал себя особо привлекательным, хотя девушки утверждали обратное. У меня до сих пор был детский комплекс, поскольку в младшей школе одноклассница заявила, что у меня некрасивый нос. И теперь каждое утро, стоя в ванной комнате перед зеркалом, я стараюсь убедить себя, что нос не такой и страшный, а уж потом начинаю умываться.

Фотограф был настоящим профи. Мы и раньше сотрудничали. Иногда он приезжал в окия или в чайный домик, чтобы сделать снимки для местных газет и зафиксировать самые приятные моменты проводимых вечеров.

Идея, связанная с фотосессией, возникла в моей голове сразу же после того, как я вернул спрятанную одежду Айуми в бане. Мне хотелось иметь хоть какую-то частичку этой женщины даже на расстоянии. Кто знает, вдруг она снова убежит и исчезнет с горизонта?

– А теперь пусть Такуми-сан сядет на плетеный стул, а наша Айуми-сан расположится позади него – возле дерева, – фотограф периодически раздавал указания. – Пожалуйста, поднимите зонт чуть выше. Вот так. Отличный кадр получится!

– Когда фотографии будут готовы? – поинтересовался я, ощущая присутствие Айуми рядом с собой.

– Через недельку или попозже можно будет вам отправить. Вы не переживайте, сделаю вовремя.

Удовлетворенно кивнув, я перевел взгляд на Айуми. Голубые глаза стали лазурными, лицо, освещенное солнечными лучами, было милым и невинным. Белила, которыми красятся гейши, были мне не по душе, однако к образу Айуми я уже начал привыкать.

– Тебе понравилось? – спросил я, крепко сжимая ее руку, пока фотограф активно щелкал затвором.