— Извини, — еле слышно пробубнил он. — Но меня ведь правда укладываешь ты?

— Конечно, — Вика крепче сдавила худощавые плечи брата. — Никаких проблем. Что будем читать?

— Снежную королеву.

Вика вооружилась цветной, разлохмаченной по углам книжкой, которую за пять лет выучила до последней запятой. Федя, не стесняясь, разделся до гола и скользнул под одеяло, замотавшись в него, как в кокон шелкопряда. Викин голос плыл по детской, когда Федя, уже закрыв глаза, прошептал:

— Не бросай нас. Никогда.

Вика сбилась, но тут же вернулась к потерянному абзацу и спасла тем самым Кая от верной смерти. После, напитавшись спокойствием Фединого дыхания, положила закрытую книгу на стул и неслышно спустилась по лестнице.

Дверь в ее комнату кто-то плотно закрыл, из чего напрашивался вывод, что мать сумела уложить Малышку. Впрочем, вскоре нашлось и другое подтверждение — мать поймала ее в прихожей с непривычно расслабленным лицом и даже искрой тепла в давно опустевших глазах.

— Я в комнате с Марусей лягу, — сообщила она. — В нашей с отцом спальне белье перестелила.

Вика только вздохнула, а мать, напевая, заторопилась в кухню.

Макс заливал водой рассерженные угли, от которых валил густой белый пар. Вика смотрела на рассеивающиеся рукотворное облако и пыталась представить, как в глазах матери должно выглядеть ее дальнейшее поведение: вот она подходит к Максу и обнимает за плечи, вот разворачивает его подбородок к себе и одаривает поцелуем, а следом тянет в спальню по соседству с Федей, чтобы скинуть там одежду и расписаться в отчаянной нужде. Стало смертельно противно.

— Сватает? — проницательно спросил Макс, будто подслушивал.

— Еще как, — наигранно пожаловалась Вика. Плечи замерзли под тонкой ветровкой, а сердце оголтело колотилось за нагрудным карманом. — Ты ее покорил.

— Хоть кого-то, — улыбнулся Макс без намека на радость или веселье. — Спасибо тебе, Синицына. Спасибо, Вик. Ты не представляешь, как на самом деле помогла.

— Наверное, хорошо, что не представляю, — протянула Вика неуверенно.

В груди стремительно назревало горячее пульсирующее желание, застилающее глаза слезами злости. Ей слишком хотелось переступить грань, нарисованную мелом на мокром асфальте. Кожа на предплечье все еще не забыла ожоги, оставленные Максом вскользь, будто бы ненароком.

— Можно я все-таки тебя обниму? — бесцеремонно спросил он.

Пара мотыльков влетели в матовый плафон под потолком веранды и мгновенно ослепли. С каждой секундой они становились все ближе к смерти, но их неистовый танец показался Вике стоящим того.

Тяжелая рука упала ей на плечи, совсем как прошлым вечером, и потянула к себе. Вика неловко поддалась. Стылого ночного холода уже не ощущала — ее, словно печь, затопили и плеснули жидкости для розжига. Она понимала, что прогорит быстро, но как было остановиться?

— Никогда не любил деревенскую глушь, — признался Макс. — Всегда казалось, что здесь скука смертная.

— А теперь нет?

— Теперь нет.

От него пахло сгоревшими углями и немного — дорогим одеколоном. Темнота сглаживала движения, и Вика не заметила, как он повернулся к ней и поцеловал в висок — совсем как отец перед тем как в последний раз уснуть. Щетина оцарапала щеку. Вика отпрянула, но Макс крепко держал ее за плечи.

— Хорошо с тобой, Вика, — шепнул он, но отстранился. — Жаль, поздно уже.

— Оставайся, — пролепетала в ответ Вика, задыхаясь от ощущения бьющегося в горле сердца. — Твоя комната свободна.

— Нет, извини, — он скользнул рукой вдоль ее спины, — не могу злоупотреблять гостеприимством. А детям скажи, что я — внесезонный Дед Мороз, ладно?

— Куда ты поедешь? — неожиданно резко воспротивилась Вика, осознав, что он в самом деле собирается просто сесть в машину и исчезнуть. — Тебе вообще за руль нельзя, вдруг накроет на трассе?

— Ну конечно, — Макс неожиданно мягко улыбнулся. — Дело же только в этом, правда?

Вика подумала, что не помнит, когда он в последний раз шутил. И его серьезность сделала только хуже, уколов ниже ребер и пронзив насквозь. Она чувствовала, как цепляется за его слова, хорошо хоть не за руки.

— Прости, я обещал завтра сына в сад отвезти, — он передернул плечами, а Вика буквально почувствовала, как схлынула кровь с лица. — Не могу его обмануть.

— У тебя сын? — совсем уж жалко промямлила Вика.

— От первого брака жены. Но ты же понимаешь, что это абсолютно неважно.