— Открой ворота. Или мне придется таскать весь хлам на себе, а я создан для большего.

— Они заржавели, — покачала головой Вика, сама не зная, зачем упирается. Но снова пускать его на свою территорию казалось ей бесповоротным предательством.

— Ладно, — он махнул рукой, обошел машину и открыл багажник.

Оттуда сам собой вывалился гигантский игрушечный медведь. Смешно было наблюдать за тем, как низкорослый Макс почти полностью скрылся за плюшевой тушей, приняв медведя в объятия. Не без труда он дотащил игрушку до калитки и, пыхтя, пробормотал:

— Разрешишь мне занести его в дом или бросить прямо тут?

Вика колебалась, но тут раздался такой визг, что сомнений не осталось — Федя донес о возвращении утреннего гостя. И Машка уже летела по мощеной дорожке, путаясь в ногах разной длины и чуть не падая. Но встреча с медведем состоялась. Правда унести его сама она не смогла, и Макс, отдуваясь, дотащил плюшевое чудовище до крыльца, где герои сказки наконец воссоединились.

И понеслось. Багажник оказался поистине бездонным — из него появлялись и появлялись пакеты с детскими вещами, игрушками, коробки с ноутбуками, игровая приставка, телевизор, который Федя с Машкой едва не разбили о не вовремя захлопнувшуюся дверь. Следом за ними — продукты, конфеты, замаринованное мясо и мангал к нему. Дети суетились, шумели, чуть не сбивали друг друга с ног. А Викина мать растерянно застыла в коридоре, слившись с остальной мебелью.

Спустя час угомонились: Федя завис у приставки, а Машка уснула прямо на медведе. Мать твёрдой рукой усадила Макса за стол и опрокинула сверху ушат благодарностей. Он, было заметно, старался смотреть на неё без высокомерия, но оно нет-нет да и просачивалось в коротких ответах и беглых взглядах.

— Ужин приготовь, — бросила она старшей дочери, но Макс вмешался:

— У нас там ведро шашлыков. А это дело исключительно мужское. Так что, позвольте.

Он, кажется, был рад ускользнуть из-под опеки.

— Надеюсь, ты его не профукаешь, — не успела за Максом закрыться дверь, шепнула мать Вике. — Золотой мужик.

— А вчера ещё был калекой, — напомнила Вика устало. — К тому же он женат.

— А чего тогда тебя подарками осыпает?

— Из благодарности.

— Ну вот что, — мать подбоченилась и сверкнула глазами. — Благодарность — это уже кое-что. Иди, помоги. Я представляю, сколько у него бабок — ты всю жизнь корячиться будешь. Самой не нужен — нам сгодится, поняла?

Вика кивнула. Не потому что поняла, а потому что никого это в сущности не интересовало.

Макс возился с мангалом — закатал рукава до локтей, а Вика только теперь заметила, что он в джинсах и кроссовках. Непривычно.

— Только не вздумай снова помогать, — предостерёг он, соединив наконец все детали мангала в четвероногую непрочную конструкцию. — До мяса дойдёт — так и быть.

— Ни перед чем не останавливаешься, да? — спросила Вика, кутаясь в ветровку на два размера больше нужного.

— Мне нравится, — согласился Макс. — Получаю больше.

— А цена?

— А за ценой не постою, — пропел он и сыпанул в мангал углей из хрустящего пакета. — Тебе пора смириться. Если я хочу быть здесь, я буду.

— Боюсь, все не так просто. Видишь ли, в законе есть такое понятие, как частная собственность…

— Ты ведь рада? — перебил он бесцеремонно. — Рада, что я вернулся? Не ври, Синицына. Если бы это была неправда, я бы уже уехал. Нет, не так — я бы даже не приезжал.

Вика отвернулась. И все равно краем глаза наблюдала за ним — блестящая угольная взвесь осела на его руках, а когда он смахнул назад волосы, чёрная полоса пересекла лоб. И до того нестерпимо захотелось стереть ее, почувствовать тепло его кожи, настоящее, ровное, человеческое. Вика сжала в кулаках отвороты куртки.

— Не называй меня по фамилии, — нервно попросила она.

— Хорошо, Вика. Или лучше Виктория? Почти как королева…

— Перестанешь когда-нибудь паясничать?

— Когда-нибудь точно. На кладбище скорее всего, и то, честно говоря, вряд ли.

— Зря ты про частную собственность не дослушал.

— Вик, ну перестань, — он запалил угли, полив жидкостью для розжига. Пламя занялось мгновенно, скользнуло рыжим языком по пепелищу. — Не порти хороший вечер.

Вика промолчала. Проблема уже ясно ощущалась и тянула в груди, но смириться еще только предстояло. И столько препятствий — Вика ясно их вообразила — они скрывали широкоплечую фигуру Макса почти что полностью, только вихрастая макушка выглядывала.

«Нельзя, — твердо сказала она себе, — нельзя пытаться построить отношения, пока не сожжены все прошлые мосты».

— Домой заезжал? — спросила она вроде бы невзначай, но с вполне понятным намерением поддеть.

— Нет, — не повелся Макс. — Гостиницу снял. Адрес не скажу, и не проси.

— Жаль, — обронила Вика.

Он распрямился, взглянув на нее с осуждением. И отчего-то от решимости в его глазах ноги у Вики онемели.

— Не начинай, Синицына, — упрекнул Макс. — Я только-только в себя вернулся.