Аарон всегда высмеивал меня за то, что они мне нравились или даже нравился их цвет. Хотя я до сих пор убеждена, что это просто светло-фиолетовый, сиреневый, если хотите, а он настаивает, что этот цвет называется «глициния». Не могу поверить, что он все еще настаивает на этом.

— Да, Никс. Так называется этот цветок. — Я тихо посмеиваюсь, а потом чувствую внезапную потребность ответить на его предложение. — Тебе не обязательно ехать со мной в Германию. Все будет хорошо. Я останусь здесь и буду учиться.

— Нет. Мы вместе едем в Германию. Пришло время восстановить связь со своими родственниками.

ГЛАВА 16

«Ты теряешь контроль, и это действительно неприятно» — Fuck You by Lily Allen

Аарон

Я должен был уйти. Я сказал Софии, что я собираюсь встретиться с мамой, но это было ложью. Она бы не узнала, ходил я к ней на самом деле или нет, и все же я здесь.

Моя мать выдыхает сигаретный дым прямо мне в лицо и просто смотрит на меня, не говоря ни слова. Я в секундах от того, чтобы блевать от её грубости.

Во-первых, кто выдувает свой проклятый сигаретный дым кому-то в лицо?

Во-вторых, какая мать просто смотрит на ребенка, которого она родила, целых пять минут, не говоря ни слова? Особенно после того, как она впервые за шестнадцать лет увидела его.

— Твоя сестра в порядке? — наконец спрашивает она, когда её драгоценная сигарета заканчивается.

— Будто тебя это волнует, — отвечаю я.

Возможно, мне следует вести себя повежливее, учитывая, что она моя мать и все такое. Но опять же, мать ли она на самом деле?

Лиз вырастила меня. Ну, мой отец был со мной, но Лиз тоже была там все эти годы. Она всего лишь моя мачеха, и все же она была для меня большей матерью, чем женщина, родившая меня.

— Мне не все равно, Аарон. — Она гасит сигарету в пепельнице, быстро улыбается мне и снова смотрит на меня. — Она моя дочь.

— Только вот вопрос: а действительно ли ты её мать?

— Конечно я её мать. Я вас родила. Я для нее такая же мать, как и для тебя.

Я качаю головой, сжимая губы и удерживая себя от слов, о которых в конечном итоге пожалею.

Я здесь для прикрытия, по крайней мере, так я продолжаю говорить себе. Я не разговаривал с этой женщиной шестнадцать лет, и мне никогда не казалось, что её сильно волнует то, что она не знает, как поживает её сын.

Как бы я не избавлялся от неё в своей жизни, часть меня все же осталась с ней. Во мне всегда была часть надежды. Надежда, что она может вернуться в мою жизнь, извиниться за то, что она сделала, извиниться за свое упрямство, свою гордость. Но извинения так и не пришли, и никогда не придут.

— Лили встречается с твоим другом, не так ли? Я сначала подумала, что он гей, а потом оказалось, что только шатен гей, — говорит Виктория, почти заставляя меня давиться собственной слюной.

Хорошо. Итак, она преследовала меня и группу моих друзей, вау. Это… безумие. Отвратительное безумие.

— Никто из моих друзей не гей. — По крайней мере, я не знаю об этом. Грей не имеет ярлыка, он просто встречается с кем хочет. И я считаю неуважительным навешивать на него ярлык, когда он сам этого не делает.

— Конечно, есть. Я видела его с парнем. Было очень странно это видеть.

— Странно? — Кажется, у меня просто глаза на лоб полезли.

Она кивает.

— Это неестественно.

— О, Господи. Да пошла ты.

Она задыхается.

— Не говори так со своей матерью.

— Тогда не будь гомофобкой.

— Я твоя мать, Аарон, нравится тебе это или нет. Так что относись ко мне с уважением. — Она отмахивается от меня, явно покончив с этой темой. Если бы у меня ещё не было причин презирать её, то сейчас она точно появилась.

Я бы ушел, но у меня ещё остались вопросы. Много вопросов.

Мой отец ответил на все, что мог, но, получив ответы о моей матери от неё самой может дать мне необходимый покой.

— Есть разница между рождением ребенка и материнством. — Я пришел сюда не для того, чтобы критиковать её воспитание. Она дерьмовая мать, и мы все это знаем. — Почему ты никогда не пыталась связаться со мной?

Она пожимает плечами.

— Твой отец не позволил бы мне.

— Бред сивой кобылы[5].