Мне было интересно, отрастит ли он бороду, чтобы быть похожим на своего отца, или сбрил бы её всю, чтобы иметь гладкую кожу. Интересно, было ли у него много поклонников, которые восхищаются им так же сильно… как я.

Он когда-нибудь преследовал свои мечты или, по крайней мере, пытается их достичь?

Интересно, думал ли когда-нибудь Аарон обо мне? Скучал ли он по мне так же сильно, как я по нему? Может быть, он даже представлял нас вместе в цветочном поле, держащихся за руки, разговаривающих часами напролет, в то время как я чувствую его сладкий запах, а он, как и я, ощущает все, чем бы я ни пахла.

В редких случаях я даже позволяла себе представить себе его голос. Будет ли он звучать, как его отец, иметь очень низкий голос с легкой дымной хрипотцой или он останется чистым, только на октаву глубже?

Аарон совсем не такой, каким я его себе представляла, и все же он — всё, что я когда-либо могла себе представить.

Он высокий, мускулистый. Голос у него не слишком низкий, но и не такой высокий. Он не пахнет сладким, но пахнет мылом, мускусом и легким оттенком корицы. Аарон не отращивает бороду, он бреется. Он пытается осуществить свою мечту, стать профессиональным спортсменом. Я никогда не была так горда никем когда-либо прежде.

Перестань думать об Аароне, София!

Почти невозможно не думать о нём, когда он сидит рядом со мной. И когда я сижу в его машине. В той самой машине, которая пахнет им больше, чем я помню.

В надежде отвлечься, я смотрю на свой телефон, молясь, чтобы кто-то пришел меня спасти.

Лукас: У меня есть новости для тебя. Леон сделает ей предложение в твой день рождения!

Лукас: Кажется, во время ужина. Идеально, чтобы все забыли о твоем существовании.

Просто чертовски здорово.

— Кто такой Леон? — спрашивает Аарон, даже не стыдясь того, что прочитал сообщения в моём телефоне.

— Придурок, который любит портить мне жизнь. — Мои глаза медленно блуждают по телу Аарона, прежде чем встретиться с ним взглядом. — Он мой бывший парень. Изменил мне с моей собственной сестрой. Он планирует сделать ей предложение в канун Рождества. Определенно только для того, чтобы еще больше разрушить мою жизнь.

— Как же так?

Я позволяю смешку вырваться из моего горла.

— Я живу в небольшой деревне. Слухи быстро распространяются. Люди там знают, что мне изменили, но, по их мнению, это должно было случиться, потому что Леон и Джулия были предназначены друг для друга судьбой. Мне не было грустно из-за Леона и моего разрыва, а он из-за этого злится. С тех пор, в каждый мой день рождения, он делает все возможное, чтобы испортить мне вечер.

И это не ложь. В прошлом году Леон подарил сестре путешествие по всей Европе на целых два месяца. И угадайте, почему? Правильно, потому что мой день рождения тогда уже не имел значения, раз моя сестра получила такой замечательный подарок. Это было все, о чем говорила моя семья. Мой день рождения давно забыт.

— Он не придурок, Льдинка. Он намного хуже. Кто вообще так делает? — говорит Аарон сквозь стиснутые зубы, его челюсть сжимается, как будто мысль о том, что Леон поступил со мной неправильно, раздражает его. Возможно, так оно и есть, но я не буду слишком сильно на это надеяться.

Какие надежды, София? Мне не позволено надеяться. Не в случае с Аароном. Это просто разорвет открытые раны, которые я едва успела закрыть.

Я пожимаю плечами.

— Это не такая уж большая проблема. Я все равно не собиралась ехать домой на праздники. Теперь у меня есть весомая причина не идти.

Аарон качает головой.

— Возьми меня с собой. Мне нужно поговорить с этим Леоном. Мне нужно накормить его своими кулаками или еще чем-нибудь. Насколько, блять, глупым может быть человек? — Аарон тянется к своему рулю, сжимая его руками, как будто он может побить любого, кто встретится ему в следующий раз, если он этого не сделает. — Клянусь богом, София, на его месте я бы боготворил землю, по которой ты ступала. Черт, я бы даже ходил в цветочный магазин, чтобы каждый день покупать тебе эти ужасные цветы цвета глицинии, которые ты так любишь.

Я молюсь, чтобы он сказал все это только для того, чтобы вызвать реакцию, а не потому, что он действительно так считает. Мое сердце не выдержало бы, если бы он имел это в виду.

Я не могу позволить проявиться эмоциям, не тем, которые он, возможно, хотел бы видеть. Однако все, что я могу сделать, так это отреагировать на комментарий о цветке. Я точно знаю, о каких из них он говорит.

— Сирень?

— Так они называются?

Я киваю, сохраняя на лице легкую улыбку.