— Я не высмеивал это. Я просто подумал, что на моих волосах он будет смотреться лучше, чем на твоих. — Он подмигивает мне, а затем криво улыбается.

— Перестань беспокоить Софию, Аарон. Разве тебе не нужно готовиться к хоккейной тренировке? — спрашивает Лили, подходя ко мне.

— Тренера еще нет, так что у меня есть еще немного времени, чтобы досадить ей.

— Я позабочусь о нем. — Колин хлопает ресницами, глядя на Лили, затем секунду смотрит на меня и снова на свою девушку, словно не может оторвать от нее глаз, даже если это спасет ему жизнь. — Майлз и Грей должны быть здесь с минуты на минуту. Думаешь, ты сможешь дождаться их без меня, mi sol[3]?

Лили закатывает глаза и кивает.

— Мне не четыре года, тупица.

— Просто спрашиваю. — Затем он наклоняется, чтобы поцеловать свою девушку, прежде чем обнять Аарона за плечи и заставить его пройти по арене. Аарон пытается оглянуться, но Колин поворачивает голову Аарона лицом вперед.

Как только входные двери закрываются, Лили поворачивается ко мне. Она кладет руки по обеим сторонам подбородка, глядя на меня сквозь ресницы, сдерживая улыбку.

— Прости, я просто не могу поверить, что ты действительно здесь.

— Я тоже.

— Аарон сказал, что они только что отдали твою комнату. — Я киваю. — Значит, теперь ты живешь с Хьюго?

На секунду я удивляюсь, откуда она знает, что моя тетя все еще живет с ним, но потом я вспоминаю, что её мать и Николь — соседи.

— К сожалению.

— Ты могла бы занять мою комнату. Колин и Аарон настаивают на том, чтобы я осталась в их доме, так что мне больше не нужна моя комната в общежитии. — Это, безусловно, сделало бы мою жизнь намного проще.

Жить с дядей… это как жить в баре, полном педофилов.

— У тебя будет сосед по комнате. Иногда она бывает чересчур драматичной, но я думаю, ты вполне справишься с ней. Просто подумай об этом. — Я хочу сказать ей, что какой бы сложной ни была ее соседка по комнате, она будет намного лучше, чем Хьюго. Но прежде чем я успеваю открыть рот и заговорить, прямо рядом с нами останавливается машина.

— Это Майлз и Грей…

— Я знаю. Я встречала их раньше.

Лили стонет.

— Я ненавижу то, что все увидели тебя раньше меня. Это просто несправедливо. — Мы обе смеемся, потому что это правда. Я должна была встретиться с Лили раньше всех остальных. Она должна была представить меня всем и помочь мне освоиться в Сент-Тревери.

Мы наблюдаем, как Майлз помогает маленькой блондинке выйти из машины, закрывает дверь и держит ее за руку, пока они подходят к нам. Она хихикает над чем-то, что говорит её отец, затем морщит нос и смотрит на него с восхищением в глазах.

Как только они останавливаются перед нами с Лили, маленькая Бруклин прячется прямо за ногой Майлза. Майлз тоже не перебрасывается с нами словами. Все, что он говорит, это быстрое:

— Спасибо, что сделали это для меня.

Затем он дает нам краткий, но насыщенный информацией список вещей, которые Бруклин ненавидит — фильмы, в которых нет принцесс, и то, что она любит, — все, что связано с принцессами, прежде чем перейти к аллергии. У неё их не так много, но они есть. У неё сильная аллергия на клубнику, но она продолжает настаивать на том, что у нее нет аллергии, поэтому она может есть что-нибудь со вкусом клубники.

Он также просит нас не носить ничего с запахом клубники, потому что она реагирует даже на искусственные запахи. К счастью, ни Лили, ни я сегодня не надели ничего с ароматом клубники. Он, вероятно, должен был предупредить нас об этом.

???

Какой бы тихой ни была Бруклин, когда я впервые встретила её, я быстро обнаружила, что она очень болтливая.

Мы с Лили постоянно пытаемся занять ее рисованием, но она настаивает на том, чтобы стоять на сиденьях и смотреть, как её отец играет в хоккей. И всякий раз, когда он проходит мимо нас, у меня случается сердечный приступ, потому что я думаю, что она может упасть с проклятого сиденья от волнения.

Она прыгает вверх и вниз, кружась, как маленькая принцесса.

— Напомни мне никогда не заводить детей, пожалуйста, — смеется Лили, вздыхая в изнеможении.

Мы смотрим за Бруклин уже час, и да, я тоже устала. Затем внезапно Лили больше не смотрит на лед, её голова резко поворачивается ко мне, как будто от этого зависит вся её жизнь.

— Ты все еще катаешься на коньках?

— Иногда да. Но не тогда, когда я здесь.

Мой тренер была готова привязать меня к катку, когда я сказала ей, что меня не будет пять месяцев. Она пыталась сказать мне, что фигурное катание важнее моего образования, и что мне нужно тренироваться, если я хочу продолжать выигрывать медали и тому подобное. Но я никогда даже не хотела становиться профессиональной фигуристкой.

Конечно, кататься на коньках весело. Я любила кататься на коньках, пока мы с Лили были партнерами. Мне тоже понравилось, когда я начинала с нуля в Германии. Все было новым и захватывающим. Я люблю это всем сердцем, но это не то, чем я хочу заниматься. Катание на коньках — это хобби, а не то, чем я могу заниматься, пока мои конечности не сдадутся.

— Прости, — шепчет Лили, как будто это её вина. — Мне было интересно, ушла ли ты, потому что я столько раз пыталась погуглить тебя, но так ничего и не нашла