Мой отец делал все возможное, чтобы оставаться на связи с Лили. Он делал все, чтобы я мог поддерживать связь с собственной сестрой. У него была опека над нами обоими. Полная опека надо мной и часть над моей сестрой. По закону он мог видеться с моей сестрой раз в две недели, и все же ему приходилось довольствоваться тем, что он видел её каждое воскресенье всего на пару часов. Все потому, что моей так называемой матери было трудно.

— Я хочу правды.

— Аарон, это правда. Твой отец хотел, чтобы я держалась от тебя подальше, что я и сделала.

— Ты дерьмовая лгунья.

И это правда. Ложь может легко слететь с её языка, но подергивание на её лице говорит совсем не об этом.

— Почему ты не хотела, чтобы я был в твоей жизни?

Она отворачивается от меня, и, честно говоря, я не злюсь на это. Мне не нужны глаза моей биологической матери сейчас, когда она даже не пыталась смотреть на меня, когда я рос.

Внезапно я слышу слабый выдох: она собирается с мыслями.

— Я уверена, ты в курсе, что мы с твоим отцом разделили все пополам после нашей ссоры.

Их развод. Это была не просто «ссора».

— Я в курсе. — И все же, разлучение детей, и обращение с ними как с вещами — это не совсем то, что я бы назвал хорошим воспитанием… со стороны любого из моих родителей. Они должны были понять это. Хотя я знаю, что мой отец изо всех сил старался сохранить обоих детей в своей жизни, в отличие от моей «матери».

— Я не могла дать тебе жизнь, которую ты хотел, Аарон. Вся твоя хоккейная практика и дополнительное время на льду стоили слишком дорого. Однако твой отец мог дать тебе все это. — Она глубоко вздыхает, вытирая слезу, которая даже не собиралась выскальзывать из её глаз. — Ты всегда был хорошим ребенком, но я могла бы сделать гораздо больше с твоей сестрой. Я знала, как обращаться с девушками. Я знала, как позаботиться о ней. А с тобой… ты все равно больше интересовался своим отцом. Я бы не хотела заставлять тебя уходить от него.

Я один заметил, что все вышесказанное не имеет никакого гребаного смысла? Как Лили могла жить с ней? Всю свою жизнь. Я здесь всего час и уже теряю рассудок.

Лили прожила с ней добрых восемнадцать лет. Пока не переехала в общежитие, чтобы выбраться отсюда.

Я наконец понимаю, почему она отчаянно хотела сбежать.

В течение многих лет я подшучивал над сестрой за то, что она жила в общежитии, когда наша мама жила рядом, и она могла легко доехать до школы на автобусе или поехать сама, когда у нее есть машина. Я также мог бы подобрать её и отвезти. Впрочем, наш отец тоже недалеко живет, я тоже мог бы остаться дома. Разница однако в том, что я переехал к своему лучшему другу за пределами кампуса.

— Короче говоря, Виктория, ты просто не интересовалась мной. — Я говорю то, чего она не сказала бы. Она не отрицает и не подтверждает, но молчания вполне достаточно для ответа, не так ли?

— Я всегда знала, чем ты занимаешься. — Её голос на удивление низкий, наполненный сожалением и виной.

Что-то странное сжимает мое сердце. Это не сочувствие к ней или что-то еще, что показывает, что у меня есть какая-то любовь к этой женщине внутри меня. Это ненависть. Я ничего не чувствую, кроме ненависти к ней.

Женщина, которая должна была растить меня, любить меня, заботиться обо мне, бросила меня, как будто я никогда и не был её ребенком, имела мужество следить за мной, но она никогда не могла дотянуться до меня.

Знание этого не огорчает меня, а злит.

— Молодец, Виктория. — Я стою, заканчивая этот разговор. Возможно, я не получил ответов на вопросы, с которыми пришел сюда, и не смог их озвучить… но я получил один ответ, тот, в котором нуждался больше всего.

Моя мать никогда не заботилась обо мне, никогда не будет заботиться, и даже при том, что она может притворяться виноватой, она не хочет ничего менять.

Мне этого достаточно, чтобы покончить с ней.

У меня никогда не было желания иметь её в своей жизни. Конечно, когда я был моложе, мне было грустно, что она ушла, но не то чтобы я скучал по ней так сильно, как должен был бы. И теперь я взрослый, осознающий что произошло между моими родителями, осознающий что у моей собственной матери никогда не было желания быть рядом со мной, эта глава закрывается навсегда.

ГЛАВА 17

«Я не хочу, чтобы у кого-то было то, что когда-то у нас» — What We Had by Sody

Аарон

Колин смотрит на меня с таким же замешательством на лице, какое я чувствую внутри себя.

Только что девушки за нашим столиком говорили о том, чтобы сделать маникюр, сходить в какой-нибудь спа-салон где-нибудь в Нью-Йорке, а теперь они говорят о том, что София переезжает в комнату Лили в общежитии, поскольку она ей больше не нужна. Что, честно говоря, кажется плохой идеей, судя по выражению лица Уинтер.