— Что? Не поняла, повтори.

— Свя… ая. Ом… ню…

Ну ясно, связь плохая.

Главное, что все нормально и Машка жива-здорова. Пожалуй, не буду я звонить Ушакову. Пусть ребята отдыхают нормально.

Через два дня Маша снова мне набрала.

— Привет, подруга. Связь на даче просто огонь. Ты бы знала, куда я забиралась, чтобы всех обзвонить, сказать, что все хорошо.

— Ты сейчас где?

— За тачкой ездила. Вот сейчас только забрала — домой еду.

— Ты знаешь, я долго думала. Все сходится, это Сашка. Он точно сошел с ума. Я почти уверена, что это он следил за мной все это время, поэтому по-любому знает о твоих передвижениях.

— Думаешь? — в сомнении протянула она. Старалась говорить спокойно, но в голосе явно появилось напряжение.

— Да. Я Ушакову все рассказала. И он обе…

— Какому Ушакову? — заорала Машка.

— Следаку. Ну помнишь…

— Я же просила, Алис.

— Но он следак… и давно ведет это дело.

— Да? Ну ладно. Надеюсь, ты ему про меня не… твою мать!

— Что такое?

— Машина… не слушается. Блин! Погоди…

— Что случилось, Маш? Машка!

В трубке творилось что-то неразборчивое. Едва различимый мат, скрежет и… все пропало.

«Телефон абонента выключен или находится вне зоны действия сети».

— Маша!!!

Сердце сжалось в предчувствии беды. То, что что-то произошло было очевидно и сейчас я молилась всем известным богам, чтобы Машка была жива. Неужели авария?

Трясущимися руками набрала номер Олега, он тут же взял. Веселый, гаркнул в рубку:

— У аппарата!

— Олег! Там с Машей что-то случилось. — прорыдала я в трубку.

— Что? Где? — голос сразу посерьезнел.

— Я с ней по телефону… а она… кричала, что машина неисправна. А потом все.

Олег меня не дослушал, сбросил вызов и наверняка уже вылетел из дома. Выяснить, где именно сейчас случилась авария для него не проблема — адвокаты часто в друзьях имеют людей из органов. Так что надеюсь он скоро будет на месте.

Я так и сидела с телефоном в руках, и совсем не слышала, как в комнату вошел Петруша. Сел рядышком, обнял и тут меня прорвало. Я вновь ревела, коря себя на все лады, что не уберегла Машу. Права она была — все вокруг меня пропадают, гибнут, попадают в неприятности. Все, абсолютно все. Нет ни одного близкого мне человека, кого бы не затронуло несчастье.

Я человек, который просто губит все живое, всех кто рядом, кто мне доверяет. Может это мне стоит выйти в окно? Мне, а не Юльке надо было уйти, чтобы не приносить уже никому страдания?

Я даже не сразу поняла, что все это говорю вслух, сквозь рыдания. Вываливаю на несчастного старика свои печали, совсем не заботясь, что ему может стать плохо.

— Если с Машкой что-то случилось, я не переживу. Не могу я больше, понимаешь? — обхватила его руками, уткнулась в грудь, краем сознания понимая, что у меня началась самая настоящая истерика.

Петруша терпеливо гладил меня по голове и что-то бормотал, утешая, словно убаюкивая. Сколько мы так и сидели я не знаю, но прервал мои рыдания звонок.

— Да! — заорала я в трубку, даже не посмотрев, кто звонил.

— Лиса! Она жива, слышишь! Машка в больнице. Приезжай, слышишь!

Я даже не дослушала Олега, опрометью бросилась в терраску прямо в пижаме.

Дед помчался за мной, крутя пальцем у виска и ругаясь на чем свет стоит.

Разозлился он жутко, да так, что мне даже стало не по себе. Никогда не видела его таким.

Старик принес листок и написал:

— Успокойся, сядь и возьми себя в руки. Выпьешь чай и поедешь.

Точно, взять себя в руки. От радости, что Машка жива, я кажется сошла с ума. В моей жизни все так часто меняется, что странно, что я не сделала этого раньше. Точно! Вот где мне место — в психушке.

Пока кипятился чайник, я переоделась и терпеливо ждала успокоительный чай от Петруши.

Дед ловок колдовал над травками, которые и собирался для меня заварить, а я приходила в себя.

* * *

— Как она? — я присела рядом с Олегом перед дверьми реанимации.

Выглядел он плохо, осунулся как-то вмиг, постарел.

Развел руками.

— Ну вроде шансы дают. Ума не приложу, что случилось. Машина только из сервиса.

— Маша что-то про тормоза кричала.

— Да, менты сейчас проверят все. И если это так, то я их всех…

Сказать — не сказать ему?

Нет, не буду. Пусть вначале установят, что случилось на самом деле. И если окажется, что кто-то испортил тормоза, тогда я сразу же пойду в полицию. А сейчас надо ехать к Вадиму, поговорить с ним, интересно, скажет ли он мне все то, что сказал Маше?