— Удивительно глупый поступок для тебя.

— Признаю, братишка.

— Монахи хотят отобрать текст? — спросил Бай.

Дбалин отрицательно кивнул.

— Они хотят отобрать мои знания. Интеллектуальную собственность. Документ-то остался у них, но никто его перевести не может. Хотя чего там сложного? Старый вариант гномского наречия, записанный древнеэльфийскими литерами в звуковой транскрипции наоборот.

— Действительно, — впервые прервала рассказ эльфийка, с восхищением глядя на мужчину.

— А… — нерешительно начал тролль, указав на Амарилль.

На немой вопрос ответил Филин:

— Нас свела сучья банковская система. Красавице тоже для кой-какого дела деньжата понадобились, но вот захочет ли она об этом деле рассказать…

— Пока нет желания.

— Амарилль сильно нам помогла, а это главное, — сказал Дбалин. — Primo, выкрала гномский документ, чтобы я смог целиком его перевести и заучить. Secundo, незаурядными магическими способностями не раз спасала от погони. Мы рады её обществу и, надеюсь, будем рады твоему.

Дбалин подвёл своего коня ближе к пони тролля, вынуждая Амарилль поравняться с Филином.

— Бай, приключения приключениями, но, повторюсь, мы рады твоему обществу, вот только по причине весьма меркантильной. Помощь тролля в тролльих же горах может оказаться неоценимой. Клоню я к тому, что ты тут не на чистом энтузиазме, насколько бы искренними сентенциями ни покорял наши сердца. Тебе будет причитаться своя доля, непонятно только чего. Ведь никто из нас не знает, что за сокровище хранит дракон: золото, амброзию или, как любят в легендах утверждать, принцессу. — Мужчина усмехнулся. — В общем, я предлагаю честное сотрудничество с обязательно равной долей.

— Принимаю, — кивнул Бай. — Хотя не знаю, как буду спасать вас от собратьев. Я тролль, но троллей не понимаю.

— Не волнуйся. Голос крови подскажет.

— Надеюсь. — Глаза Бая сияли, казалось, сияло и каменное лицо. — Ах, как интересно! Приключения в подземельях, сражения с тёмными эльфами! Жду не дождусь!

Амарилль едва не поперхнулась воздухом.

— Бай, тёмных эльфов, как и фей, не существует, — сказал Дбалин. — Это глупые сказки.

В ответ тролль лишь скромно промолчал.

— Бай, — обратился уже Филин. — А всё-таки на что ты потратишь свою долю?

— Не знаю. Наверное, часть отдам матери, а часть — вашей библиотеке при борделе.

— Так щедро и чисто из симпатии? Или любишь книги?

— Люблю. Больше жизни. Трактаты Гальфрида Монмутского, Абеляра, поэзию Ферианната, Эшенбаха, Кретьена де Труа, Рамси, Фогельвейде, прекраснейшего Хагенау.

Перечисляя имена, Бай прикрыл глаза, словно вкусив сочнейший плод, даже огромные уши чувственно задрожали. Дбалин одобряюще кивал, загибая пальцы, эльфийка смотрела с удивлением.

— Поразительно! — Филин присвистнул. — Даже я не могу выговорить эти имена. Как же у тебя вышло с такими губами-картошками?

Грубый вопрос, как ни странно, возмутил одну лишь Амарилль, что попыталась испепелить мужчину взглядом и уже раскрыла было рот, дабы заодно добить словами, но её прервал Бай, который нисколько не обиделся на замечание.

— И поскакали вчетвером

По долам и лесам верхом.

Их ждали враг и путь тяжёлый,

Любовь, загадки, денег горы.

Геройства, тысячи похвал,

Ну, и счастливейший финал.

— Мило, — сказала эльфийка.

— Отрывок прекрасен, — улыбнулся Дбалин, — но, при всём моём уважении, Бай, я не могу не снизить градус оптимизма и романтизма стихотворения. Уж такой я человек. Нас, конечно же, все эти прелести ждут, но и не факт. Финал, конечно же, будет счастливейшим. Но относительно. Ведь всё зависит от личного восприятия.

Очаровательная гора высилась над густым лесом, который прорезали ледяные ручейки. Один ручеёк проходил сквозь величественный замок — хоромы владыки этих мест. Великолепного охотника, покорителя женских сердец, знатока различных искусств и, когда дело касается бытовых вопросов, добряка да щедреца. Проявление последних качеств наиболее сильно ощущали на себе крестьяне, коих сеньор, не стесняясь, всех называл сервами, то бишь рабами. В чём же заключалась радость их положения у такого чудесного во всех смыслах хозяина? А в том, что кроме подушной, подымной и поземельной подати, крестьяне были вынуждены платить за выпекание хлеба либо пользоваться печью в замке, занимая очередь за неделю, а то и за месяц. Плюс к тому запрягать мужчин в ярмо воинской обязанности и регулярно, поочерёдно работать несколько дней в году на своего господина — класть гати, чинить дорогу, обустраивать замок, обрабатывать поля. Задаром. Прелесть, а не жизнь! Хотя бы потому, что у других сеньоров в разы хуже.

— Наведаемся в замок? — спросил Филин, вглядываясь в зубчатые стены.

— Не будем начинать с самоубийства, — кисло проговорил Дбалин. — Припрячем данный вариант на крайний случай. Да и вряд ли сеньор сможет нам помочь. Дело властителей — знать границы. А вот знать земли — уже дело крестьян.

— Мы с Дестриэ будем ждать в лесу, чтобы не привлекать внимание? — спросил Бай.

Эльфийка впервые искренне ему улыбнулась. Непривычно тепло и самую малость грустно.

— Наша цирковая труппа привлечёт внимание в любом случае. И, поверь, виной тому будешь не ты…