— Ты опять хочешь вернуться к сказочным стереотипам? Повторяю: мы, эльфы, не разбойники от рождения. Вот, например, я. Хоть и скрываюсь с Филином и Дбалином от полиции церкви Трёхликого… Но это просто случайность! К тому же эльфов вынуждают обстоятельства, всё-таки человек отвёл нам для жизни грязные трущобы. Мне ещё повезло, что я родилась с даром и смогла спастись от нищенства, продавая услуги по магическому избавлению от геморроя.

— Тебе ведь нравятся только эльфы? — не выдержал Бай.

— Быстро ты меняешь темы. Нет. Вполне могу влюбиться в гнома, орка, какого-нибудь метиса и, — тролль не видел, но чувствовал, как Амарилль улыбается, — даже великана. Но не человека.

— Почему?

— Не переношу. Чисто по идеологическим причинам.

— Даже Филин не нравится?

С минуту эльфийка молчала, лишь посапывание животных нарушало тишину. Где-то вдалеке тихо скрипнула калитка, замяукал кот.

— Ты пытаешься кокетничать со мной? Нет, клоун этот мне не нравится. Как и я ему.

— Но он…

— Он играет, — перебила Амарилль. — Играет на публику. Я не раз оставалась с ним наедине. Поверь, когда не перед кем дурачиться, моя личность интересует его не больше, чем прошлогодний снег. В одиночестве он страшно похож на своего брата. Становится спокойным, рассудительным, а на переносице словно проявляются следы от очков. Тот же Дбалин, только с мышцами. Но давай уже спать. Завтра выезжаем рано. Честно, не ожидала, что староста с женой к нам по-доброму отнесутся, да чего уж там — что они хотя бы не выгонят меня взашей. Эти люди оказались не по-людски доброжелательными. И немного глупыми. Приятных снов.

— Приятных снов.

Однако уснуть у Бая не получалось. Что-то тревожило. Очнулся и Дестриэ, недовольно захрапел, сминая копытами сено. Разбудил Зорьку с тяжело замычавшей Катериной.

— А я кое-что знаю! — раздалось над головой.

Бай дёрнулся, Амарилль выругалась. От испуга ночь на мгновение побелела перед глазами.

— Ах, вредная девчонка! Зачем же так подкрадываться?

Эльфийка поднялась, шепнула заклинание. Крошечный, но достаточно яркий светлячок воспарил над её головой, мягко освещая сарай. Все, включая коров и Дестриэ, как по приказу, прищурились.

— Вау! — восхитилась, но, впрочем, тихо, маленькая маркиза. — Какой огонёк!

— Говори, что хочешь.

— Я кое-что знаю, — обернулась она к Баю. — Кое-что очень и очень страшное.

— Ну?

— Просто так не скажу!

Эльфийка фыркнула. Бай же, улыбаясь, решил играть по правилам:

— А за что скажешь?

— За джем в твоей сумке.

— Так ты ещё лазила по нашим вещам, воровка? — спросила Амарилль.

Маленькая маркиза скрестила руки на груди.

— Никакая я не воровка! Просто приходила на коняшку поглядеть. Горшочек сам из сумки выпал… И потом сам развязался. Но я его завязала обратно.

— Какая заботливая воровка.

— Сама воровка! Я видела, как ты стянула бусики-горошинки, что мама под кроватью прячет.

На этот раз эльфийка приняла защитную позу, скрестив руки на груди. Даже в слабом свете было видно, как она покраснела. Открыла рот, собираясь оправдаться, но, к неожиданности всех, захохотала, разбудив прочую живность сарая. Бай к тому моменту уже достал горшочек с джемом, купленным у гнома, протянул, сильно нагнувшись, девочке.

— А бусики-горошинки?

Всё ещё смеющаяся эльфийка вытащила их из-под неудобной лежанки. Отдала.

— Говори уж, дьяволица, что ты там такого знаешь.

— А и скажу. Папа разговаривал с мамой и назвал тебя грязнущей эльфийской воровкой, а тебя — страшненьким людоедом.

— Не удивила, — улыбаясь, сказала эльфийка.

— А ещё вспомнил, что в книжке какого-то Ибсена морды тех дядь, что в доме сидят, описываются как морды гнусных разбойников. После чего притворился, что в баню пошёл. Но я-то знаю, что папа побежал к хозяину, чтобы вас сдать. И знаю я ещё, что сегодня к хозяину какие-то шишки приехали церковные. Но этого не поняла. Разве шишки умеют ездить? И разве они бывают церковными?

Улыбку с лица эльфийки словно стёрли ластиком, черты лица ожесточились. Казалось, даже светящийся магический шар запульсировал сильнее.

— Давно твой отец ушёл?

— Ага.

— Чёрт. Мы наивные идиоты! Почему сразу к нам не пришла?!

Девочка, почувствовав неладное, крепче прижала к себе горшочек, на который намотала мутные бусины.

— А я сразу и пришла. Подслушивала просто.

Эльфийка отмахнулась и принялась сворачивать лежанку, впопыхах одеваться. К чему присоединился и Бай. Но его отвлекла маркиза, что подошла поближе и заговорщическим тоном произнесла: