Может ли он быть настолько обеспокоен, чтобы следить за мной? Или, может быть, его забота обернулась паранойей, и он теперь подозревает меня в чем-то? Неужели он действительно нанял кого-то следить за мной?

Этот сценарий кажется бредовым. Невозможным. Но, если я не права, и это кто-то другой, я в полной заднице.

Каким бы ни был ответ, мне это совсем не нравится.

Я, смотрю на черный внедорожник на углу и понимаю, что единственный способ развеять свои опасения — это поговорить с Андреем напрямую.

Когда я набираю его номер, моя рука слегка дрожит. Мое сердце колотится, ожидая его ответа.

Пока гудки идут, я продолжаю идти, стараясь держаться поближе к людным местам.

— Это ты устроил? — шепотом спрашиваю я.

— Что ты имеешь в виду? — я не вижу его лица, но почти уверенна в том, что он хмурится.

— Черный внедорожник, Андрей. Утром он был возле моего дома, а сейчас он стоит на углу моей улицы. Это твоя работа? — я не выдерживаю, и мой голос начинает дрожать от паники.

С той стороны ненадолго повисает тишина, а затем я слышу тихое ругательство.

— Послушай меня внимательно. Ты должна делать то, что я сейчас скажу, хорошо? Где ты? Рядом есть кафе, магазин или что-то вроде этого?

Мое сердце бешено стучит в груди, и я с трудом глотаю ком в горле, упираясь в стену, чтобы сохранить равновесие, и осматриваюсь по сторонам.

— Я в центре, недалеко от торгового центра.

— Хорошо. Иди туда, старайся держаться поближе к людям и охране. Никуда не уходи и оставайся на связи. Я приеду и заберу тебя. Ты дождешься меня?

— Д-да… — всхлипнув, я снова оглядываюсь и забегаю в большие стеклянные двери торгового центра.

Оказавшись внутри, я обнимаю себя за плечи, и стараюсь успокоиться.

“Здесь я в безопасности. Кто бы за мной ни следил, здесь он мне ничего не сделает”.

Однако, как ни стараюсь, я не могу успокоить себя. Меня бьет мелкая дрожь.

Когда Андрей звонит мне, он говорит, что подъехал к торговому центру, и спрашивает где меня найти, и вскоре он обнимает меня, и я позволяю себе расплакаться у него на груди.

Его руки успокаивающе гладят меня по голове и спине, и я прижимаюсь к нему ближе.

— Все хорошо, — шепчет он, — Теперь все хорошо. Я здесь. Я рядом.

Я закрываю глаза и вдыхаю его запах, слушаю биение его сердца, пытаясь успокоиться.

Он здесь.

— Я так испугалась!

— Ш-ш-ш… — его губы мягко касаются моей макушки, — Пойдем, я отвезу тебя домой. Позвони тете, предупреди, чтобы никуда не выходила и никому не открывала дверь. Если кто-то кроме нас постучится — пусть вызывает полицию.

Когда он это произносит, мое сердце проваливается в пятки, а из легких будто выбивает весь воздух.

Путь до машины Андрея проделываю на негнущихся ногах, а, оказавшись внутри, наконец спрашиваю:

— Ты думаешь они в опасности?

— Я не знаю, — его челюсти плотно сжаты, во взгляде — решимость, — Ты сказала, этот ублюдок выслеживал тебя от самого дома. Мы не можем этого исключать. Звони тете, а я позвоню кое-кому из своих ребят. Кажется он живет неподалеку. Он будет там раньше, чем мы.

Я не стала спорить, слишком напуганная тем, что произошло, и его словами, так что позвонила тете и быстро рассказала ей о том, что произошло.

К счастью, когда мы припарковались у подъезда, никакого черного внедорожника поблизости не было, но моя тревога никуда не делась.

Правда, когда мы наконец встретились со знакомым Андрея, ее ненадолго приглушило удивление. Им оказался Алексей — тот самый парень с собакой, что однажды отбил меня от грабителя.

Подъем на третий этаж оказывается непривычно тяжелым, но в этом есть определенная доля облегчения. Вытаскиваю ключи из сумки, едва заметно дрожащей рукой вставляю ключ в замок и открываю дверь.

Я открываю дверь своей квартиры и почти моментально чувствую волну облегчения. Это мой дом, моё убежище. Кладу свою сумку и ключи на кухонный стол и прислоняюсь спиной к двери, пытаясь успокоить свое бешеное сердце. Андрей с Алексеем заходят внутрь вслед за мной.

В коридоре нас встречает тетя. Ее взгляд непривычно строгий, а губы плотно сжаты, и только то, как она нервно теребит кольцо отца на пальце, выдает ее волнение.

— Алиса уже спит? — тихо спрашиваю я. Она кивает, и я испытываю облегчение. Не знаю, смогла ли бы я скрыть это от нее.