К черту все это, я никогда не заслужу одобрение матери, и я устала надеяться, что однажды она передумает и решит подарить мне свою любовь, хотя я не пошла по ее стопам.

Я заслужила любви.

Я заслужила счастья.

И я не собираюсь позволять ей убить этих двух монстров, с которыми нашла общий язык и который мне были дороже жизни.

Когда мой брат поднял меч, чтобы отрубить Робину голову, я с криком бросила на него.

— Остановись!

Сэм отдернул свой меч, когда тот вонзился в чувствительную кожу моей спины. Робин яростно заорал и подполз ко мне, пока я не оказалась в его объятиях. Он потянулся к моему брату, чтобы вырвать у него меч, но смог схватить только воздух, потому что проклятье не давало ему даже защитить меня.

Невероятно, но деревья над нами опустились и вырвали оружие у моей семьи, создав хаос. Наконец, лес защитил нас, как и обещал Астерион.

Пойманный в ловушку между мной и своими обязательствами перед моей семьей, Робин не смог защитить ни меня, ни себя, а, пока над нами летали магические заряды, накрыл своим телом.

— Перестань, — прошептала я ему на ухо, пока она защищал меня, а его тело дрожало от усилий и пот струился по лицу.

— Они собираются убить вас обоих, — ответил он.

Я поцеловала его в щеку, понимая, что мне нужно сделать.

Я освободилась из объятий Робина и встала, встала между моими монстрами и моей семьей, с головокружением от боли и потери крови, но полная решимости защитить любимых.

— Хватит, — сказала я, с опаской поглядывая на раскачивающиеся над нами ветви.

Я прошептала короткий детский стишком, который каждый охотник на монстров выучивал в детстве. Просто обмен репликами, который, как мы надеялись, нам никогда не понадобится. Он создан, чтобы спасти следующее поколение любой ценой. Я вложила в эти слова всю любовь, которую чувствовала к обоим своим монстрам, призывая Гекату, прежде чем упасть на колени и повторить снова. Слезы текли по моим щекам, пока я умоляла ее прийти и взять мою жизнь взамен их.

Жуткий ветер пронесся по поляне, пока я умоляла Гекату освободить монстров от магии, которая притягивала их ко мне снова и снова, умоляла забрать мою жизнь, чтобы они могли выжить.

Из леса к нам шли три светящиеся фигуры. Я ахнула. Геката, Люцифер и Дану шли вместе, болтая как старые добрый друзья.

Когда они подошли к нам, Люцифер поднял бровь.

— Астерион, в какие неприятности ты теперь вляпался?

Несмотря на свои травмы, мой дорогой минотавр с трудом принял сидячее положение и оперся локтем на согнутое колено, подперев голову рукой.

— Люцифер, что ты здесь делаешь? — спросил он.

Дьявол кивнул на меня.

— Она меня вызвала.

Моя мать повернулась ко мне.

— Ты сделала что?

— Я не хотела этого! — защищалась я. — Думала, что вызываю Гекату.

Геката приподняла бровь. Моя семья разошлась, позволив богине, нашей прародительнице, пройти ко мне. Она положила руку на мою голову, и я ахнула от ощущения тепла и уюта, которые исходили от нее.

— Мое милое дитя, — прошептала она. — Ты одновременно и самый худший заклинатель из все, что я встречала, и самый сильный.

Астерион усмехнулся со своего места на земле, его кожа дымилась от ран, нанесенных моей семьей.

— Звучит здорово.

Я встала, притянула Робина к себе и подошла к Астериону.

Дану посмотрела на Робина сверху вниз добрыми глазами.

— В какие неприятности вляпался ты, дитя мое?

— Похоже, я застрял между своими обязательствами перед семьей, которой служу, и женщиной, которую люблю.

Дану нахмурилась.

— Вы связаны?

Робин напрягся.

— Что ты подразумеваешь под связью? — Он махнул рукой в сторону моей семьи. — Адамсоны привязали меня к себе еще в Старом Свете и притащили через океан и континент, до того как поселились здесь со лет назад.

Моя мать вступилась за свое дело.

— Все было совсем не так. Ты поклялся моему предку.

Робин рассмеялся.

— Поклялся? Она пыталась сжечь мой лес, а затем прокляла, когда я защищался.

Дану и Геката обменялись долгими взглядами. Я с трудом удержалась на ногах, голова кружилась от кровопотери. Удар брата мечом по спине причинил больше вреда, чем я думала. Когда мои колени подкосились, Робин поймал меня и заключил в объятия.

— Освободи меня, — взмолился он своей богине.

Дану нахмурилась.

— Я надеялась, что юная ведьма найдет способ это сделать. Я не могу.

Я выдохнула от облегчения. Дану подтолкнула меня к Робину. Она была связующим звеном между нами, а не проклятье семьи. Мне была ненавистна мысль, что моя любовь к нему, а его ко мне, была результатом проклятья, а не внезапно вспыхнувших чувств.

— Мама, пожалуйста, освободи Робина, — взмолилась я.

Моя мать посмотрела на меня с яростью в глазах, когда я попросила ее, находясь в безопасных объятиях Робина.