— Уверена.

Он обхватил руками мои бедра, прижимая к своей длине, и обнюхал мою шею, как любил Робин.

— Робин заходил, пока ты переодевалась?

Я кивнула, внезапно почувствовав неуверенность. Робин сказал, что они друзья, но я не знала насколько далеко заходит их готовность делиться.

Астерион провел пальцами по вырезу платья, его грубые мозоли царапнули кремовую кожу груди, и я выгнулась, желая большего.

— Это платье для меня словно кошачья мята, и он это знает.

Я приподняла бровь.

— Не волнуйся, детка, я оплачу ему тем же, — сказал он, оттягивая вырез и доставая одну из моих грудей, чтобы пососать сосок. — Ты выглядишь как доярка.

Я не смогла сдержать булькающий смех, который вырвался наружу, когда Астерион уделил внимание моей груди.

— Только не говори, что тащишься от доярок.

Он не смог скрыть огонек в глазах.

— Только не говори, что не хочешь обхватить своими маленькими пальчиками мои рога и объездить меня.

Мои глаза засияли от предвкушения, когда образ ожил в моем воображении. Я потянулась к его джинсам и освободила его длину.

— Огромный, как у быка, — прошептала я, охватив его пальцами и проводя ногтями по головке.

— Детка, я так сильно хочу тебя сейчас, но ты еще не совсем готова, так сказать, взять быка за рога.

Он встал, приподняв меня за бедра, и понес в мой спальню, словно я ничего не весила.

Я отпускаю его и со смехом падаю на кровать.

— Двигаемся дааальше, любимый.

Он стянул мое платье через голову, любуясь клетчатым нижнем бельем, затем весело разорвал его своими когтями, оставив меня обнаженной и краснеющей под его пристальным взглядом.

— Совершенная грудь, — пробормотал он, и его глаза заблестели.

Я потянулась к нему, и он устроился между моих ног, опираясь на руки, чтобы не раздавить меня, когда провел губами по ключице, оставляя влажные следы на моей коже.

Дрожа от предвкушения и потребности, я запустила пальцы в его волосы, пока он прокладывал вниз дорожку из поцелуев. Я застонала, когда он уделили внимание моей груди, прежде чем провести языком по сердцевине и довести меня до ошеломительной кульминации.

Пока я лежала и дрожала, он встал и разделся. Я подняла взгляд, чтобы полюбоваться игрой его мускулов, пока его мех поблескивал в вечернем свете, и пробежать взглядом от бедер до копыт. Он сел на край кровати.

— Нравится то, что ты видишь, детка?

— Ты же знаешь, что да, — прошептала я, садясь к нему на колени. Жар пронзил меня, когда прижалась к Астериону своей сердцевиной. В порядке эксперимента пошевелила бедрами, и удовольствие захлестнуло меня, временно лишив способности говорить и формировать связные мысли.

— Прекрасна, — прошептал он мне, когда я вновь приподнялась. Одной рукой Астерион схватил мою грудь и стал пощипывать сосок, пока он не затвердел, превратившись в остроконечный бутон. Другой обнял меня за спину, поддерживая.

— Ты готова для меня, детка?

Я заскулила и поднялась на колени. Астерион застонал, когда я обхватила его рога и подтянулась повыше. Он протянул руку между нами и направил своей член к моему лону, и дрожь страха пробежала по моей спине.

«Он слишком большой. Это не сработает».

Когда его пальцы погладили мой клитор, все мое тело дернулось, и я опустилась на него. Он распирал меня изнутри, слишком большой для моего маленького тела, слишком крепкий, чтобы я могла с ним справиться. Я приподнялась, сжимая его рога так крепко, что костяшки пальцев побелели, затем попробовала снова. Острое удовольствие от заполненности пронзило меня и заглушило боль.

Богиня, Астерион чувствовался потрясающе внутри меня.

Он закрыл глаза, тяжело дыша и дрожа от прилагаемых усилий усидеть на месте, пока я вводила его дюйм за дюймом.

— Чертовски идеально, — прорычал он, водя своими волшебными пальцами по моему клитору и увеличивая удовольствие, когда я опускалась. Я захныкала от желания и наполненности более чем когда-либо.

— Ты готова? — выдохнул он.

Я кивнула, и он ущипнул меня за клитор и одновременно дернул бедрами вверх, входя полностью. Я запрокинула назад голову и издала пронзительный стон, когда удовольствие и боль смешались, и нельзя было описать свои чувства. Понимала только, что весь мир сузился до густого жара Астериона внутри меня, пока она давал мне время привыкнуть.