Астерион рассмеялся, посылая по моему телу вибрации.

— Перестань носить нижнее белье, когда я прихожу, детка.

Он лизал меня, пробуя на вкус, как ранее. Я застонала и откинула голову на подушку, ошеломленная тем, как он дразнил мой клитор, странно разочарованная тем, что он уйдет после моего оргазма.

Он спрятал ногти, прежде чем скользнуть в меня пальцем. Когда Астерион изогнул его, я вскрикнула, когда добавил второй, начала извиваться. Затем он вытащил и потрогал мою попку. Когда он вошел в меня сзади толстым пальцем, я вскрикнула и дико задергалась. Он лизнул языком мой клитор, затем стал медленно входить и выходить своим шершавым языком, пока все мысли не исчезли.

Медленно и неуклонно увеличивая скорость, он играл со мной, пока блаженство не разлилось от лона до кончиков пальцев на руках и ногах, а перед глазами не появились звезды. Я вцепилась в его рога, пока волны эйфории одна за другой накрывали меня. Но, к моменту моего возвращения на землю, руки оказались пустыми.

Тяжело дыша, я некоторое время лежала, необъяснимо опечаленная своим уходом. Когда я в следующий раз подняла глаза, то увидела стоящего в дверях Робина, одетого лишь в одно полотенце. Его черные локоны были мокрым, пока его разгоряченный взгляд блуждал по моему открытому естеству.

С визгом я прикрылась простыней.

— Что ты здесь делаешь? — ахнула я.

Один уголок его губ приподнялся в полуулыбке.

— Я прихожу, только когда Адамсон в опасности, поэтому ты мне скажи, принцесса.

Я встретила взгляд его зеленых глаз и хмыкнула.

«Возможно, я на грани потери сердца». Я застыла.

Какой бы нелепой ни была эта идея, я уже скучала по Астериону.

Еще более нелепой была волна радости, захлестнувшая меня при появлении Робина. И причиной этому были не вид его обнаженной груди или косые мышцы живота, от которых я не могла оторваться… я закрыла глаза от смущения и снова посмотрела ему в глаза, только чтобы обнаружить его интенсивный взгляд.

Его полуулыбка стала печальной?

— С тобой все хорошо?

Я кивнула, и Робин подтянул полотенце повыше.

— Тогда я пойду.

— Нет, подожди, — выпалила я, прежде чем смогла сдержаться. — Давай позавтракаем, раз уж ты здесь.

Он приподнял бровь, и я покраснела от смущения.

— Прости, не бери в голову, — пробормотала я. — Это была нелепая идея.

Его глаза потемнели, и я не могла прочесть выражение его лица.

— Чепуха. Но позволь мне хотя брюки какие-то надеть.

Он исчез, и от его кривой улыбки у меня в животе запорхали бабочки.

Я воспользовалась его отсутствием, чтобы принять душ и одеться. Размышляя о том, как следует одеться к завтраку в местной закусочной, я изучала шкаф. Схватила джинсы и облегающий свитер и натянула их.

Робин откашлялся у нее за спиной, пока я наклонилась, чтобы поискать подходящую пару обуви. Покраснев, я поняла, что он пялится на мою задницу, и, обернувшись, обнаружила, как его горячий взгляд прожигал меня насквозь. Робин подошел ближе, прижал меня спиной в дверце шкафа, прежде чем провести носом от ключицы вверх по шее.

— Ты нюхаешь меня? — спросила я недоверчиво, стараясь не хихикать. Его хищные движения вызвали у меня жгучее и отчаянное желание.

— Ты пахнешь, как проклятое богиней солнце, и я не могу понять почему, — пробормотал он, его губы двигались по чувствительному месту за ухом, вызвав у меня стон.

Я положила руку ему на грудь, мягко отталкивая, чтобы увеличить расстояние между нами.

— Возможно, это мой кондиционер для белья.

Он хрипло рассмеялся и поцеловал меня в лоб, прежде чем отступить назад и оглядеть меня с ног до головы.

— Нравится то, что видишь? — поддразнила я его, поворачиваясь.

— Мне нравится, когда ты голая стоишь на четвереньках и истекаешь от желания, а твоя задница красная от моей руки, — прорычал он.

Мое сердце забилось в горле, когда желание пронзило насквозь.

— Завтра. Мы идем завтракать, — прохрипела я.

Эльф рассмеялся.

— Надень ботинки. Прошлой ночью шел снег.

Через несколько минут мы спустились на лифте на первый этаж. От каждого прикосновения наших тел друг к другу по моему позвоночнику пробегали электрические искры. Это сильно отличалось от той дикой и порочной сексуальной энергии, которую он излучал ранее, когда его связь с моей семьей вынуждала его появляться в моей квартире.

Мы вышли под снегопад, и, к удовольствию Робина, я попыталась поймать несколько снежинок на язык.

— Ты очарован? — спросила я, и паника охватила меня от мысли, что моя семья сделает с нами, если поймают.

— Да, — признался он. — Непохоже?

— Ты выглядишь сейчас так же, как обычно.

Он нахмурился, но ничего не сказал. Мы шли молча, обняв друг друга за талию, создавая еще один слой тепла в холодную погоду.

«Глупо, глупо», — ругала я себя, пока беспокойство закрадывалось в моей сердце.