– А я в этом году зарок себе дал. Должен домой приехать бронзовый, как кубинец. Патрия… эээ…муэртэ!

– Кстати, вовремя ты приехал. Я, как бы, с собой два натовских походных душа, в общем-то, привез. Собрались намедни что-то наподобие помещения для них сделать.

– …а она такая – на рожу свою посмотри, гардемарин! Ничего себе! Я хоть и гардемарин, но перед свиданием единственный из нас усы сбрил!

– Кому ещё добавки?

– …Захожу я в этот театр. Маленькое тёмное помещение. Минут двадцать всех маринуют. Потом выходят два… ммм… человека в белых трико. Молча показывают какие-то па, уходят. Выходит девушка истерической наружности, читает стихотворения без единой рифмы, уходит. Появляется опять эта парочка, но уже голые. Опять корчатся. Всё практически в темноте. Уходят. Снова вырисовывается очкастая училка и, как бы декламирует поэзию, но молча. Просто рот открывает, и руками машет. Исчезает. Зажигается свет, все хлопают и начинают расходиться. Совершенно офонаревший от происходящего, спрашиваю соседа – «Что это было?» «Современное искусство».

– Гардемарин… Да я всего грамм 150 бахнул… Для смелости. Увидел её, понял – мало.

– А как всё это называлось?

– «Экзестенциальность нерушимости».

– Так тебе и надо. Я бы на такое название принципиально не пошёл.

– Почему? Сильно длинное?

– Нет. Я на Сартра обиделся.

– В общем, подзываю я халдея. Принесите, говорю, счёт. А у нас нет счета. Прекрасно, говорю. Тогда мы пошли? Погодите. Он смотрит на стол, что-то в уме прикидывает… И говорит, как сейчас помню, сумму около ста долларов. Чувствую, сам начинаю зеленеть. Вадик рядом начинает возмущаться, что это произвол, покажите ценники. И ценников, говорит, нет. Это совести у вас нет! Зовите директора!

– Правильно!

– Ага. Только потом я понял, почему нам так советовали туда зайти. Как объяснил хозяин, фиксированных цен нет. Официант «на глазок» определяет стоимость твоего заказа, а ты с ним торгуешься. Сколько выторгуешь – всё твое.

– Утро. Выхожу из маршрутки, иду к метро. Возле самых его дверей стоит разноцветная агитхалабуда, вся в надписях «Голосуйте за Кирилла Валеева!» А рядом с ней сабж собственной персоной, раздает листовки проходящим мимо него людям. И мне суёт. «Приходите, говорит, проголосуйте за меня».

– А чего ж ты, Кирилл Валеев, отвечаю, так работать не любишь?

– Почему не люблю? – и улыбается во все 30 зубов. Нескольких, как сейчас помню, не хватало.

– Потому что в противном случае, дармоед, в политику не полез бы.

– Ну! А он что?

– А куда ж мне ещё, – говорит, – меня даже из академии МВД выгнали. За неуспеваемость.

Во всем этом гаме Лена наклонилась ко мне, шёпотом спросив: «А где здесь туалет?»

– Как говорил классик: «Для вас – везде!»

Она непонимающе на меня смотрела.

– Как это?

– Шучу. Пойдем, покажу. Уважаемое собрание! Мы скоро.

Выбравшись из-за стола, мы пошли сквозь нашу «Спальню» ещё выше и правее. Ориентир – еле видимая протоптанная тропинка.

– А почему Шаман? Ты этот… Экстрасенс?

– Неет,– я рассмеялся, – было одно дело. В общем, есть такой анекдот про писающего мужика. Видимо, очень хорошо его рассказывал и показывал, раз меня назвали песней «Пикника». У шамана три руки! Ты лучше скажи, где ты пакеты свои оставила? Надо же их в мою палатку перенести, а я сейчас поговорю с Валерой, или Дуче…

– Не надо. Меня уже Настя к себе позвала. Будем вместе. Не так страшно спать мне ночью будет.

– Гайка? Ну и отлично.

– А у неё откуда такое странное прозвище?

– Почему странное? Она инженер-энергетик. А какого ты персонажа из детства помнишь, женского пола, красивую, разбирающуюся в технике? Правильно. Гаечка из мультика. Кстати, видишь строение? – я указал рукой направление.

– Да.

– Держи курс на систему «Медузы». А я обратно пошёл. Дорогу назад, надеюсь, найдёшь.

Вернувшись, застал всю нашу гоп-компанию в процессе сборов. Присев на главную кухонную реликвию – сломанное деревянное кресло, я закурил. День близился к своему логическому завершению, ветерок понемногу свежел. Сейчас, когда температура воды была выше температуры воздуха, купание приносило особенное удовольствие.

Проходивший мимо Дуче, навьюченный водолазным набором, приглашающе махнул рукой.

– Мы с Пусей плывём за ужином. Рыба, крабы. Мидий надерём. Ты с нами?

– Не, ребята. Я с удовольствием. Завтра, послезавтра. А сегодня устал. Дорога, переезды.

– Не вопрос.

Развернувшись, он потопал, смешно косолапя. На поясе у него висел фонарик и нож.

– Иди. Я подожду её.

Всё та же Гайка из гамака.

– Ты оттуда вылазишь? Хоть иногда.

– Зачем? Я здесь отдыхаю.

– Как у тебя дела? Мужа ещё не нашла?

– Муж существо пугливое. То я слишком красивая. То слишком умная. То дура набитая, то борщ не умею варить «как мама». Короче, всё не в масть.

– Бывает. Я, например, тоже один. Может, придумаем что-нибудь?