– Ух ты! А это что?

– Ну-у… Это в двух словах не расскажешь

– Почему это?

– Долгая история. Я эту крепость шесть лет копал.

– В каком смысле?

– Участвовал в археологических раскопках.

– Ты серьезно?

– Вполне.

– И как? Много золота нашел?

Я рассмеялся. В девяноста случаях из ста задают именно этот вопрос.

– Ну, так…

– Погоди. Так ты, получается, археолог?

– По нынешней профессии – нет.

– Почему?

– Потому что кушать хочется, – я хохотнул, – а археологи государству не нужны.

– Как так?

– Запомни. Государству важнее толпы юристов, экономистов, менеджеров. И вообще, страна с мутным будущим не может себе позволить роскошь ясного прошлого.

– А чем занимаешься сейчас?

– Как сказать… То там, то сям. Ты просто не поверишь, кем могут работать историки.

– Да уж.

Берег нависал над нами каменными глыбами, а море за бортом было неправдоподобно темным.

– В воду хочется.

– Что?

– Я говорю, ты в этом году купалась?

– Бассейн в зачет идет?

– Нет, конечно.

– Тогда скоро состоится открытие сезона.

Только сейчас я подумал о том, что почти целый день мотаюсь по солнцепёку и от моей футболки, наверное, не очень приятно пахнет. Быстро отсев на безопасное расстояние, сделал вид, что увлечен рассматриванием пейзажей.

– Слушай, а сколько вас там?

– Э-э… В лагере?

– Ну да. Девушки есть вообще?

– Есть. Две. А вообще семеро, без меня. Без нас. Пятеро парней, две девушки.

– А какие они? Ну, тебе нравятся?

– Это самые лучшие люди из всех, кого я знаю. Да, забыл же. Молодец, что напомнила. У нас есть аксиома – никто ни на кого не обижается. Это самое главное. Потому что все издеваются друг над другом изо всех сил.

Судя по выражению лица, Лена была как минимум, озадачена.

– Не волнуйся. Все будет отлично, обещаю.

Повернувшись в сторону носа, я начал вглядываться в приближающуюся сушу.

– Кажется, нас встречает вся компашка в полном составе.

По маленькому пляжу даже метался Кекс, требуя от присутствующих, чтобы ему бросили в воду камень.

– Что-то лица у них не совсем радостные…

– Не волнуйся. Это замечательные люди, вот увидишь.

– Пацантрэ! Да он же какую-то курицу везет! – донеслось с берега.

Бросив быстрый взгляд, увидел, как покраснел у Лены нос. Отвернувшись, я начал разуваться.

Лодка, покачиваясь, начала заходить на финишную стометровку. Наш капитан выключил мотор и через некоторое время сбросил с кормы якорь, начав стравливать веревку. Ялик в последний раз весело подпрыгнул на набегающей волне и уткнулся носом в гальку. Прыгнув в воду, я отдал вещи подошедшему Мажору, сгреб в охапку нерешительно мнущуюся, не знающую как спуститься, чтобы не замочиться, Лену, поставив её рядом. И вдруг увидел чётко обозначенное волнение, выражающееся в чрезмерной суете. Хотя, было от чего. Перед нами стояла шеренга с оценивающим видом.

– Знакомьтесь, – я приобнял рукой её за плечи, успокаивая. Резким движением она сбросила её.

– Это Лена. Девушка, с которой я познакомился в электричке. Она была сегодня обворована в Севасте и ей некуда податься. Я пригласил её к нам.

Заговорили все разом.

– Молодец, старик!

– Конечно, к нам!

– Ну ты даешь, Шаман!

– Кто-кто? – она повернула ко мне голову.

– Потом объясню. Вот этого коварного сердцееда зовут Валера. Валерик, поздоровайся.

– Здравствуйте, – у него тут же покраснели уши.

– Это Гаечка и Ирина Владимировна, жена Пуси.

Здоровенный Пуся пробасил: «Привет», а его небольшая, на контрасте с ним кажущаяся карликом, жена, уже стояла рядом с Леной, засыпая её миллионом вопросов – а откуда она, а где её обокрали, кто и во сколько? А в милицию звонили? Гайка молча улыбалась, помахав ладошкой.

– Так, дальше. Это – Дуче. Это – Сало. Парень в оранжевых шортах – Мажор. А собака, беспрерывно лающая на тебя – Констанций.

– Ой, какой хорошенький! – Лена нагнулась его погладить, и никто не успел ничего ни сказать, ни сделать, как была тут же предупредительно укушена. Не сильно, но показательно.

– Ой!

– Кекс! Фу! – Пуся гаркнул так, что даже я присел от неожиданности. Констанций нехотя, задом, отошел в сторону, сделав вид, что мы его совершенно не интересуем.

– Что это за порода? – осматривая палец, спросила потерпевшая.

– Цвергпинчер, – Ирина Владимировна виновато стояла рядом – не сильно цапнул вас? Он просто не любит, когда незнакомые его трогают.

– Правильно сделал. Сама виновата.

– Это точно! Если б моего погладила, пальчиком не отделалась, – все обернулись на голос, увидев отчаливающего яличника.