— Так.

— Нам осталось взять выход. И там, кто захочет пойдёт в сторону наших войск.

— А кто не захочет?

— Отправиться с нами освобождать остальных. Есть ещё девять шахт, одна из них настолько крупная, что там работает в три раза больше человек, чем здесь.

— Мы поддержим. Я и она.

— Иного я и не ожидал... Только вот...

— Не переживай, мы ещё не сражались и в десятую долю своей силы. Боялись напугать людей.

— Может им и стоит наконец напугаться... чтобы хоть слегка проснулись! Чуть не запороли всё.

— Поверь мне, нет. Госпожа позаботилась о том... чтобы мы выглядели достаточно устрашающе, чтобы даже тем, кто живет с чудовищем, становилось не по себе. Мы примем свои обличия, когда придёт время. Мы тут, чтобы поддержать пламя, а не создавать его.

Капитан покачал головой и показал ему зубы.

— Вот вечно у вас, Избранных, всё так сложно. Чтобы потом была красивая легенда, да?

— Не думаю, что обо мне её сложат, — честно ответил Кальдур. — Это время совсем не то, что захочется потом вспоминать.

— Твоя правда. Ладно. Переводить дух будем потом, — Капитан повернулся к своим людям и что было силы гаркнул: — Наверх! Вздохнём свежим воздухом!

Раздались одобрительные крики, которые затихли достаточно быстро, стоило лишь начать штурм крутого уклона. Покалеченные и не пережившие давку в начале боя представляли собой весьма деморализующее зрелище. Сначала пришлось освободить проход от них.

Кальдур думал, что оказавшись так близко к солнечному свету и простору, люди воспрянут снова, но торжествующие крики и боевые кличи больше не отражались от высокого свода. Не было и шума сражения у входа в пещеры, куда устремились первые и самые нетерпеливые беглецы, чтобы выбить с позиций остатки охранников. Стояла гробовая тишина, лишь изредка нарушаемая стонами многочисленных раненых позади.

Кальдур шёл к выходу из пещер спокойно. Яркий свет заставил его зажмурится, глаза привыкали долго и неохотно, а холод, царивший снаружи заставил его поёжиться.

У выхода на поверхность их никто не встретил. Темники быстро сообразили, что к чему и не стали рисковать своими жизнями, при виде первых перепуганных пленников и своих товарищей просто разбежалась от греха подальше. Гробовое молчание вырвавшихся из забоя бунтовщиков было посвящено не досаде за такой лёгкий последний бой и утерянной возможности мести, и даже не сценами кошмарной давки, которую почему-то никто не учёл в своих планах. Кое-что ещё выбивалось из их плана. Вдалеке, у дороги, с которой конвои поворачивали к шахтам, на покрытой снегом почве, копошилась какая-то чёрная масса.

Даже без своего острого зрения нескольких мгновений Кальдуру хватило на то, чтобы понять, что это.

Отряд тяжёловооружённой пехоты со щитами и копьями, неспешно марширующий к крепости так не во время, настолько огромный, что ещё несколько тысяч человек и он был бы целым крылом армии. Убей они охрану на полчаса раньше или на час позже — этой встречи можно было бы избежать. Но дозорные темников даже с такого расстояния увидели и услышали, что у входа в забой происходит то, чего там быть не могло. Несколько тысяч воинов под оглушительные команды своих тысячников, сотников и десятников останавливались, разворачивались и строились.

Острое зрение Кальдура уловило и ещё один досадный ньюанс — у темников, оставивших свои посты, так и сверкали пятки в направлении к спасительной силе, что сможет подавить бунт. Первые добежавшие уже докладывали о том, что случилось внизу. Скоро отряд пойдёт сюда.

— Так! — оглушительно рявкнул Кальдур. — Кому дорога жизнь — бегите в горы! Это сражение нам не выиграть, но воины в тяжёлых доспехах не смогут догнать вас! Торопитесь же! Чего застыли! Прорывайтесь! Бегите сначала на север, пока не покажется склон Ногх, потом бегите на восток и ищите наших! Вперёд же! У них есть луки и арбалеты! Скоро будет первый залп!

— Чего застыли?! — заорал Капитан, сразу же поняв, что план их накрылся медным тазом. — Бегом! Бегом отсюда!

Пленники всё ещё жались друг к другу, поглядывая по сторонам, и ёжась от холода. Первые отряды темников уже развернулись, приподняли щиты и лёгким бегом устремились в сторону шахты. Раздались знакомые команды на гортанном наречии — темники собирались стрелять.

Не только Кальдур узнал в чуждой речи знакомые слова. Один из пленников вдруг встрепенулся, с ужасом посмотрел на чёрную массу и сорвался с места. Он пробежал метров пятьдесят, прежде чем остальные поддались полезному теперь стразу и устремились за ним. Из забоя всё ещё выходили люди, и сержанты Капитана тут же пихали их в сторону, кричали на них и приказывали бежать, как можно быстрее отсюда.

— Дьявол! — первые одинокие стрелы воткнулись рядом со входом, Капитан вздрогнул и замахал руками. — Всё! Разворачивайте всех назад! Спускаемся!

— Запрём себя в ловушке? — тихо спросил его Кальдур, смотря как темники не спешат идти в атаку, обходят их с флага и берут в кольцо. — Пока ещё можем прорваться.

— Не можем, — отрезал Капитан. — Там ещё осталось много людей. Они не успеют подняться, прежде чем вход будет перекрыт. И там не ловушка, а возможность. Доверься мне, Избранный, только там мы все спасёмся! Я знал, что легко не будет.