Ребёнок всё равно погибнет в этой ужасной клетке, пускай и не сегодня, а через несколько дней, но... хотя бы не от руки Кальдура. На нём слишком много крови и так, но он никогда не убивал детей... если убьёт даже потому что должен, и потому что у него нет другого выхода... он просто захлебнётся.

Или они все тут погибнут.

Броня Розари клацнула о камни, когда она упала уже без сознания. Плеть Стыда безвольно обвисла и прикрыла её сверху... и вдруг дёрнулась, пришла в движение, словно была целым гнездом змей. Обвила её руки, ноги, талию и голову, потащило к мерзкой собачьей пасти.

— Что ты делаешь? — слабым голосом, почти не разжимая губ, пробормотал Кальдур. — Что ты делаешь?

Он попытался встать, но ноги его и всё тело вдруг стало ватными, будто он сражался день и ночь, и устал так сильно, что уже чувствовал дыхание приближающейся смерти на своём затылке. С неимоверным трудом он оторвался от земли и пошатываясь пошёл вперёд.

Безвольное тело Розари взмыло в воздух. Стыд отбросил свою плеть и принялся вертеть и разглядывать свою новую игрушку.

— Не смей, — прохрипел Кальдур.

Из собачьей пасти показался длинный язык, попробовал металлическую кожу вкус, и затем, не стесняясь, устремился от её пяток до груди, прошёлся несколько раз туда-сюда и остановился между её ног.

— Я убью тебя.

Кальдур собрал свою волю в кулак, пробежал разделившие их шаги, призвал лезвие из своего запястья и попытался отсечь держащую Розари ладонь. Стыд отпустил хватку на какое-то мгновение, громадная ладонь мелькнула в воздухе, не особо уступая плети в скорости, и Кальдур отлетел кубарем к одной из стен.

Тут же перекатился на живот, попытался встать, уперевшись руками о камни, но они предательски задрожали и не выдержали его веса.

Он плакал внутри, звал Серую Тень, молил Госпожу, чтобы ему дали сил вырвать Розари из лап этого монстра, но чувствовал только, как силы всё больше утекают от него. Доспех вдруг показался ему слишком тяжёлым, а сам он стал настолько слабым, что больше не мог держать его вес, почувствовал его давление на грудь, и понял, что задыхается.

Это конец. Он умрёт, недооценив своего соперника, так глупо и бесчестно. Но хуже всего, что он не сможет отдать свою жизнь, чтобы спасти Розари. И будет свидетелем того, как умрёт она.

Он захотел задохнутся быстрее. Только чтобы не слышать происходящего. Лишь какая-то его часть снова хотела предать всё и вся и просто сбежать отсюда любым способом. Он представил, как ловит эту часть себя, смыкает пальцы на её горле и топит в озере чёрной злости. Он захрипел и попытался подняться снова.

И тогда что-то внутри позвало его в ответ.

Зов был настолько жёстким и неумолимым, что у Кальдура перехватило дыхание и в следующее мгновение непреодолимая сила подняла его. Нет, он всё ещё не чувствовал себя хорошо, его тело отказывалось держаться, но что-то душило его куда больше, чем касания Чёрного Наира.

Он откуда-то знал с чем это можно сравнить. На ум пришло частое изречение, которое часто ходило от учителя к ученику.

"Будь с собою строг, будто спрашивает Госпожа".

Кто знал легенды хорошо, и кто видел Госпожу хотя бы издалека, как Кальдур, знали, что Она ковала не только металл, но и людей. Держала их в ежовых рукавицах, снимала с них кожу одним взглядом и стачивала их спесь своим стальным голосом. День за днём, месяц за месяцем, год за годом, так, чтобы из Её великой кузницы выходили только лучшие клинки и только лучшие люди.

Как мастер Лотрак.

Как Эвриал.

Он побрёл вперёд. Собачья пасть уже оскалила зубы и пробовала жевать ногу Розари. Та уже пришла в себя, постанывала и подрагивала, не в силах пошевелить и пальцем, но чувствуя всё, что с ней делали.

С каждым шагом внутри его головы возникали странные формулы, которые он не понимал, но старался повторить, вывести символ за символом своими глазами в пустоте перед ним. И с каждым из этих символов он чувствовал, что слабеет ещё больше, отдавая крохи оставшихся сил чему-то внутри себя. Он уже не чувствовал рук и ног, сердце почти не билось, он едва заставлял себя втиснуть в лёгкие воздух, скрючивался весь и каменел, всё замедляясь и замедляясь, но каким-то чудовищным усилием воли ещё держался и не падал.

Сонное сознание Серой Тени ощутило ужас и заметалось где внутри, но спустя мгновения хаоса вдруг успокоилась. Зов обратился и к ней, и она застыла, вытянулась по струнке, готовая сделать всё что нужно и любой, самой невыносимой ценой.

Собачья морда повернулась к шатающемуся Кальдуру. Поприветствовала его клокочущим смехом и даже посветило ему уродливый реверанс. Из последних сил Кальдур вытянул вперёд руку и коснулся ладони Наира.

Её Длань и её мрачный хозяин Эвриал обладали жуткой репутацией даже среди зерафитов. Сила его доспехов повторяла одну из способностей Госпожи — превращать то, чего Она касалась, в золото или железо. И если сила Госпожи была силой созидания и жизни, то сила Эвриала была однозначно силой смерти и упокоения.