Шрифт:
А я всё проконтролирую…
— У меня всё везде схвачено, — заверил Кир, — иначе не стал бы браться и обнадёживать зря.
Вроде бы план продуман до мелочей, но почему-то внутри поселилось нехорошее предчувствие. Объяснений этому пока не нахожу: то ли сказывается тревога за любимую женщину, как она, там, без меня — привыкает к новой жизни; то ли беспокоюсь, как пройдёт всё…
Хочется быстрее вернуться домой.
«Я буду ждать тебя…» — только это даёт безграничные силы и терпение, греет и ласкает душу… Уже мечтаю, как при встрече сожму в тугих объятиях и зацелую сладкие губы…
— Проблема в том, что я тороплюсь, — сообщаю ему.
— Сколько времени у меня есть? Привык ответственно подходить к делу, чтоб никто не подгонял, не давил, в затылок не дышал и на пятки не наступал…
— Я в курсе, но желательно уложиться в течение недели, — и возможностей для этого у него полно.
— Ух-ё, лихо, однако… — он громко вздохнул, явно намекая на деньги — ставки повышаются.
— Доплачу за скорость и оперативность, — мне не жалко, лишь бы забыть навсегда о Константине.
«Если нужно будет, то пойду до конца… это на крайний случай, убийство в мои планы не входит…».
— Само собой доплатишь — душевный покой нынче роскошь, дорого стоит. А зачем, если не секрет, чью-то смерть так старательно подстраиваешь? Кому помогаешь?
И хоть я не говорил про это, догадаться не трудно, с какой целью нужен труп. Вариантов немного.
— В сотрудничестве с тобой больше всего меня устраивало отсутствие вопросов. Ты никогда не спрашивал: для чего, почему, зачем…
— Понял. Отстал. Это, действительно, не моё дело. Ну, ладно… В общем так: дай мне день-два, максимум три, и новости будут…
— Договорились, — а я как раз доберусь (почти) до места назначения, где развернётся основная «драма».
Мы ещё обсудили кое-какие детали. И попрощались…
Но сегодня не я один активизировался на полную мощность. Звонка от Константина так скоро не ждал. Думал, те же день-два-три есть в запасе и у меня…
— Да? — ответил.
И такое мерзкое ощущение подкатило, как будто кто-то невидимый схватил за горло и душит — то самое предчувствие…
— Салам, Рус, — голос у него звучит невнятно. Опять пьян?
— Салам, — говорю уверенно и спокойно, хотя внутри такая буря развернулась.
— Знаешь… — протяжно промычал. — Приехал, а тебя след простыл и никто о тебе ничего не слышал… не видел… Как так? Ты где, дружище? — с сарказмом сказал.
«Всё ясно без дополнительных уточнений… он всё-таки решил сам заняться поисками жены» — я не успел…
15.1
Ева-Мария
— Почему со мной никто не разговаривает, кроме вас? — взглянула на маму Руслана, и пока мы на летней кухне одни — решила спросить обо всём интересующем.
Что происходит? Словно я не существую, пустое место… И ладно если бы только мужчины игнорировали… Жёны Мансура и Умара так же демонстративно не замечают, а стоит появиться среди них — резко замолкают, даже их дети смотрят на меня, как на экспонат кунсткамеры, диковинное животное или инопланетянку…
«Я настолько всем противна?» — в чём причина такого отношения? Да, возможно, оскорбила своим неподобающим видом, когда выбежала из дома в одном лёгком сарафане, с распущенными волосами… Но неужели нельзя понять? Я же не знаю, как нужно, а как ни в коем случае. Это они привыкли жить удалённо от города, где помимо религиозных канонов ещё соблюдают законы «гор».
Единственная, кто помогает — это Амина, а ведь эта женщина когда-то сама столкнулась с чуждой для неё культурой.
— Не переживай, — она дотянулась до моей руки и мягко сжала пальцы, — со временем освоишься, это несложно, поверь мне, весь свой опыт передам. Ну, а вечером проведём обряд «развязывания языка», ужин тоже ты подашь, уважишь мужчин — им будет приятно.
— Развязывание языка? Что это значит? — без преувеличения, такое ощущение, будто попала в другой мир, параллельную реальность.
Амина улыбнулась и продолжила объяснять:
— Согласно традициям молодая сноха не может говорить с родственниками мужского пола без особого обычая. На второй день после свадьбы невестка должна подать воды свёкру и братьям мужа, пожелать им здоровья, взамен ей дают подарки. Только потом она может с ними общаться. Раньше правила были ещё строже: новоиспечённая жена не могла начинать разговор первой, зато, если к ней обращаются — обязана отвечать, а так же терпеть все претензии, молча выслушивать нападки, не вступать в спор и не ругаться.