— Только не останавливайся… — выгнулась навстречу, ухватив его за волосы, открываясь для него. Мне нравится принадлежать ему. Каждой клеточкой тела, всеми фибрами души чувствую предназначенность этому мужчине.

«Мой…» — особое удовольствие — думать об этом, знать, что тоже принадлежит мне.

— Ты такая страстная… и очень-очень сладкая, моя девочка… — резко задрав подол сарафана, Руслан пробрался руками в трусики: по-хозяйски, нагло, не спрашивая — то, что нужно, если бы он не сделал это, умоляла бы о ласке…

Нащупал самое чувствительное место, стал поглаживать и тереть, раздвинув влажные складочки — да что там, я теку от одного лишь прикосновения. Хочу его столь же сильно, как и он меня. И это так контрастирует с тем, что было раньше…

Я уже поняла: ему нравится смотреть, как содрогаюсь от оргазма и кричу, не в состоянии сдерживать рвущиеся стоны… Только потом Руслан переходит к «вкусному», не менее фееричному продолжению, и просто «добивает» меня, вколачивается с безумным напором, заставляя извиваться под ним змеёй, сокращаться от нахлынувшего блаженства многократно.

Никогда не думала, что секс приносит столько наслаждения. Словно девственности лишилась и познала мир удовольствий.

«Почему я не встретила его до мужа?» — не первый раз посещает одна и та же мысль. Второй мужчина в моей жизни, а кажется, будто никогда никого не было до него.

— Какая ты мокрая… — он оторвался от моих губ, проглотив каждый звук, который проронила, пока кончала. — Лезь назад.

— Да… — мне мало, моя плоть пульсирует и жаждет большего. Руслан лишь раздул огонь — теперь пылаю изнутри. Потушить жгучее желание может только он.

Быстро протискиваюсь между сидениями, получив звонкий шлепок по попе. Потом мой большой мужчина вышел из машины, чтобы сесть через заднюю дверь.

Я сняла с себя сарафан и трусики. Принялась торопливо раздевать Руслана, едва удерживаясь от порыва расправиться с его рубашкой, в которую он успел переодеться, радикальным способом — разорвать её в клочья! Трясущими руками всё-таки справилась с пуговицами, а вот на ремне опять застряла.

— Расстегни! — мне жизненно необходимо ощутить его внутри себя, стать с ним одним целым, отдать накопившуюся энергию, выпустить эту мощь на волю, иначе образовавшийся в животе ураган обернётся против меня. Нетерпение разливается по венам сладким ядом, и словно резко пьянею…

— Как ты прекрасна…

— Руслан… — нашёл время говорить.

Он тихо смеётся. Избавляется от одежды. Ставит меня на четвереньки, устраиваясь сзади, и намеренно издевается — в хорошем смысле, медленно входит… и то на полдлины… тут же покидает моё тело…

Расстроено вздыхаю.

— Пожалуйста… — трусь об эрекцию.

«Какой он большой…» — но как только оказывается внутри меня, идеально заполняет собой, не вызывая дискомфорта.

— Я всегда знал, что ты такая, — Руслан склоняется к моему уху, своим дыханием щекочет, ещё больше распаляет, возбуждение нарастает со стремительной скоростью.

— Какая? — о боже, что он творит со мной?

— Дикая ненасытная кошечка. Моя, — делает толчок вперёд и уносит нас на запредельные высоты…

13.2

Руслан

Дом, родной дом… В окнах горит свет, несмотря на поздний час, а ведь время перевалило за полночь. Значит, родители не спят, ждут… И одинокий уличный фонарь оставлен включённым специально для меня.

Интересно, какой будет встреча?

Посмотрев на спящую Машу, решил её не будить. Вылез из машины и зашёл во двор. Собаки, было, залаяли, но стоило им увидеть меня, да ещё шикнуть на них, тут же заткнулись, виляя приветственно хвостами — так-то лучше, не сразу признали.

На шум выглянул отец: его седая голова сначала показалась в окне, потом дверь родительской части дома резко распахнулась. И он вышел навстречу, широко шагая, а следом за ним появилась миниатюрная фигурка мамы.

— Маршалла ду хьоьга!* — мы обнялись по-мужски, похлопав друг друга по спине (*прим. здравствуй).

— Маршалла ду хьоьга! Наконец-то ты приехал, заждались уже… — обычно отец сдержан в проявлении эмоций, порой, излишне строг и немногословен, хотя в отношении меня делал послабления, всё-таки старший и любимый сын — чего он никогда не скрывал.

А вот прозвучавшее «ты» в его словах не понравилось.

«Мы приехали» — мы и только так.

Но поправлять не стал. Знаю, зачем это делает, намеренно подчёркивая разницу. Пока не поговорили, пока толком ни о чём не рассказал и не дал внятных объяснений — для него Маши не существует, и будет игнорировать её столько, сколько сочтёт нужным. Впрочем, отец изменит свою позицию, когда познакомится с ней…

Я переключил внимание на мать, протянув к ней руки для объятий. Она нетерпеливо прижалась к моей груди.