При всем уважении к музейным коллекциям, зоологический музей никогда не был Герой любим. Обычно она тонко чувствовала ауру помещений, а в этом музее находилось много ободранных шкур, натянутых на муляжи. От обилия останков у нее сосало под ложечкой.

— Можно я не пойду?

— То, что я покажу, вас тоже касается.

* * *

Прежде чем скелет синего кита подвесили к музейному потолку, кит когда-то родился, резвился, размножался и, выполнив данную природой задачу, умер, чтобы после смерти развлекать посетителей. И теперь это громоздкое нагромождение в любой момент могло приземлиться на голову любому туристу. Не случилось этого по причине странной внутренней логики, постичь которую Гера так и не смогла. Видно, тросы, на которых держалась громадина, сделали из титана.

Если бы кит был живым, он наверняка вызывал бы у нее другие сравнения. И чувства бы появились другие — непохожие на брезгливость, которую она мужественно пыталась перебороть.

Крис повел группу скрытыми от посторонних глаз коридорами, куда зевак не пускали. Здесь он был своим человеком и лично знал многих сотрудников. Крис не просто уговорил дирекцию, чтобы им не препятствовали, он организовал для них экскурсию в запасники, куда, как в архивы Ватикана, далеко не всякому удается попасть.

Хранилище произвело на Геру удручающее впечатление: те же скелеты на полках, те же муляжи и расчлененка в сосудах — патология, возведенная в ранг медицинского культа. Не вошедшие в основную коллекцию экспонаты здесь дожидались звездного часа.

Помещение оказалось чистым и светлым, но из-за спертости воздуха Гере сразу же захотелось на улицу.

Американец быстро двигался вдоль стеллажей. В какой-то момент уверенным взмахом руки он достал с верхней полки резиновые перчатки и, не глядя, их натянул.

— Друзья, идите сюда!

Они подошли.

Осторожно, словно младенца, он извлек из коробки увесистый череп.

— Перед вами, друзья мои, ближайший родственник хомо сапиенса — неандерталец. Это особенный череп, своего рода череп-сенсация. Того, кто догадается, в чем его уникальность, угощаю обедом в кафе.

Гера уловила интригу; череп находился в зоологическом музее, а не в Кунсткамере — музее антропологии и этнографии. Похоже, предмет до этого путешествовал из музея в музей. И Крис помогал экспонату занять нужное место.

То, что экспонат находился у Криса в руках, намекало на его особую значимость.

Череп как череп, внешне ничего необычного. Массивные надбровные дуги. Нижняя челюсть маловата для человека разумного. Лоб покатый и невысокий.

Крис упрямо настаивал на уникальности неандертальца:

— Неужели не видите? Это же ясно, как день!

Гера вышла вперед:

— Если не ошибаюсь, семьи неандертальцев селились вблизи стоянок древних людей. Может быть, череп хранит свидетельство конфликтов соседей?

— Очень хорошо, но неверно. Смотри.

Крис ее не обманывал. Состояние черепа она бы оценила «на пять»: ни отверстий от стрел, ни трещин от ударов камнями, ни сколов по краю. Пожалуй, слишком медовый оттенок кости.

Теперь Никита наклонился к предмету. Сперва он просто рассматривал череп с разных сторон, потом зажмурился и на мгновение замер, как будто услышал исходившие от черепа звуки. Его лицо озарилось догадкой.

— Подойди-ка, Гера, поближе.

Приготовившись слушать, она так же, как и Никита, закрыла глаза. Они вскользь соприкоснулись щеками, от чего по ее спине побежали мурашки.

Он скомандовал:

— Не отвлекайся. Принюхайся.

Она послушалась, но кроме запаха двух лемургов ничего не почувствовала.

— Так не годится, — Никита выпрямился. — Вернем-ка череп на место. И отойдем.

Крис положил череп на полку, разместив его на уровне глаз. Теперь можно было оценить рост неандертальца и мысленно дорисовать остальную фигуру.

Гере показалось, что не она осматривает предмет, а неандерталец внимательно оценивает ее. Прикидывает, приживутся ли ее останки в антропологическом музее двадцать первого века.

Она снова принюхалась.

— Просто не верится. Этот слабый, но характерный запах невозможно спутать ни с чем остальным!

Никита довольно посмеивался.

Крис торжественно произнес:

— Поняла, кем он пахнет?

Череп древнего лемурга остался лежать там, где его положили. Их пригласили в другую комнату — помещение с компьютером и интернетом.

— Открытие так и останется тайной, — сетовал Крис. — Имея на руках неопровержимые доказательства, мы обязаны их скрывать.