Нечего и возражать. Он действительно милый: инопланетный странник в кошачьем обличье, нежное божество, которому хочется поклоняться.

Никита пригласил ее в ресторан Останкинской телебашни, чтобы показать Москву лемургов. Оказалось, что лемурги не только иначе друг друга видят, они, как сложно выразился Никита, «…способны по-новому впитать реальность, открывая невидимые грани Вселенной». Он не стал уточнять, как выглядят эти «грани» с его точки зрения, предоставив Гере право самой сделать выводы, ведь что может быть лучше свежего взгляда на вещи.

Она зажмурилась.

— Тебя ожидает сюрприз, — предупредил он, — не подсматривай.

Кончиками пальцев она чувствовала дрожание его теплой ладони. От него исходил мощный поток импульсов ожидания, или ей это только казалось?

Гера знала, что впереди панорамное стекло, а за ним — головокружительный городской пейзаж. Она даже представила, как он может отсюда выглядеть: крыши домов, улицы, поток транспорта — автомобили, фургоны, грузовики, спешащие из одной точки пространства в другую. Похожий пейзаж открывался с колеса обозрения «Москва-850», только там не было так высоко.

— Можешь смотреть.

Сперва она не увидела тех самых «граней», о которых Никита говорил с восторженностью, несвойственной зашоренному горожанину. Детали терялись в дымке автомобильного смога. И все-таки взгляд вскоре настроился на восприятие другой реальности; из хитросплетения улиц сложилось, как складывается в калейдоскопе, нечто нездешнее и для Москвы нехарактерное.

Когда-то, в пору раннего детства, мама подарила Гере переводные картинки — незатейливые рисунки, нанесенные на специальную бумагу. Картинку нужно было подержать в воде, а потом осторожно приложить к обложке тетради и аккуратно сместить верхний слой, и тогда изображение проступало. Картинка переводилась в тетрадку, книжку или в альбом. Гера помнила этот детский восторг, когда в альбоме появлялись переводные цветы или красочные птицы-колибри.

Сейчас она переживала ощущение заново — ситуация повторялась. Только вместо тетрадных переводных картинок перед глазами проявились длинные прямые туннели, словно поверх Москвы — ее зданий, переулков, проездов — кто-то нанес искусственное изображение. Взял и умелой рукой прочертил едва заметные трассы.

Эта сеть полупрозрачных туннелей, не прерываясь, тянулась через дома, ныряла в Москву-реку, углублялась в метро, шла параллельно улицам и проспектам.

Никита обнял Геру за плечи. Наверное, он опасался, что от неожиданности она упадет.

— Впечатляет. Как будто «дежа вю» наоборот.

— Это Транспорт — кротовые норы вселенной. Телебашня — подходящее место, чтобы оценить масштабы явления.

О кротовых норах она знала из книг, которые находила под кроватью у матушки. В книгах шла речь о черных дырах, квазарах, нейтронных звездах и других космических объектах, включая такое выдуманное явление, как «червоточины», способные соединять отдаленные точки пространства. Автор предполагал, что если попасть в такую «нору» с одной стороны, то выйдя с другой, можно увидеть себя же, входящего. Раньше Гера думала, что эти «норы» — лишь сухая теория и никаких доказательств. Оказалось, что их не существует в представлении обычных людей, для лемургов это привычный способ перемещения.

В Транспорте было что-то неуловимо зловещее, будто окружающий мир соскользнул в иную реальность — параллельное измерение, как у Стивена Кинга во «Мгле». Словно паутина туннелей проступила из неизвестных миров для того, чтобы предостеречь, уберечь от ошибки.

Ник объяснил ей, что не каждый может увидеть туннели. Людям эта функция в принципе недоступна. Даже некоторые лемурги могут быть ее лишены. Это как талант; если нет слуха, правильно не споешь, как ни старайся. Если особое зрение лемурга не развилось, эволюцината считают «невызревшим», и не факт, что он когда-то «дозреет».

— И много в среде лемургов недозревших? — спросила она.

— Хватает. Конечно, они не изгои, но и пересекаться нам негде — интересы не те. Невызревшие образовали отдельную общность. Там в ходу кухонные разговоры, зависание в социальных сетях; и темы перетираются одни и те же — кто им враг, а кто нет — между собой разобраться не могут. По природе своей к людям они ближе, чем мы. Зато у таких лемургов отлично развито обоняние или, как они говорят, чутье. Феномен коллективного разума, знаешь ли.

— А у нас что за клан?

— Мы относимся к другой общности, с акцентом на перемещения. Мы свободны в выборе направлений.

Гера представила, кто из известных людей мог бы стать лемургом с чутьем, а кто — со способностью видеть Транспорт. Получалось, что политики тяготеют к объединениям в группировки, к массовым акциям, люди творческие — к познанию окружающего.

— Как думаешь, в конфликте «физики-лирики» могли отметиться лемурги, или там работали другие законы?