— Ты ведь Гера?

Она обернулась. К ней обращался невысокий, плешивый мужчина с крупной родинкой на виске, и она догадалась, кто это.

— Эдуард Вазгенович?

— Подойди, — потребовал он.

Фонтан ей и раньше не нравился. И хотя она видела его всего-то лишь раз, да и то с расстояния в несколько десятков шагов, успела разглядеть черную метку над бровью. Родинка удачно завершала образ авторитета, как будто кто-то специально поставил ему эту отметину.

— Значит, школьная любовь не ржавеет? Ну и как тебе Вадик?

— Что значит, как?

— С пользой покувыркались?

«О таком не принято говорить. Но для Фонтана запретных тем, видно, в принципе не существует. Такие, как он, думают, что им дозволено все».

Гере захотелось вцепиться когтями в родинку и выдрать ее вместе с кожей. Но она промолчала.

— Не строй из себя фрейфею. Решила, что можно не отвечать?

— Разговор закончен. Простите, — она собралась оставить глупую затею с визитом, приготовилась уходить.

— Закончен! Слышали? — Фонтан стал нехорошо смеяться взахлеб, но потом, остановившись, добавил: — Значит так, соска, непонятливым объясняю. Когда я спрашиваю тебя, ты отвечаешь. Если меня игнорируют, я спрашиваю в другом месте. Сечешь?

— Он был… он был…

— Ну?

— Никаким, — честно ответила Гера.

— И ты слиняла поэтому?

— Поэтому.

— Допустим, — Фонтан раскачивался на каблуках, перемещая тяжесть тела с пяток на мыски и обратно. — Какой он любовник, я знаю. Не соврала. Вот если бы ты соврала, значит, что-то скрываешь и совесть твоя нечиста.

Фонтан был так близок к истине, что задай он провокационный вопрос, Гера сразу бы раскрыла все карты. Но от повел себя по-другому.

— Послушай, — он погладил ее по руке как животное, которое хотят приручить, — ты видела Вадика крайней. Наверняка что-то приметила. Может, мимо кто-то прошел или показался тебе подозрительным?

— Рядом не было никого, кроме парней из охраны.

— Допустим, — Фонтан снова задумался, краем глаза приглядывая за ней. Было заметно, что он ей не верит. — Так ты пришла, чтобы Вадика навестить? Так его полюбила?

— Ну, в общем… Мы же вместе учились.

— Ладно, соска, идем.

Перед Фонтаном открылась дверь, и они двинулись по коридору в отдельную палату. По пути Гера заметила, что в просторном холле лежат пациенты, и что у каждой кровати есть капельница. За столом возле входа дежурил врач. Медсестра ставила капельницу старику, который не подавал признаков жизни.

Геру подтолкнули в прибранную, отремонтированную палату с работающим телевизором на стене. Справа стояла кровать, в которой грузно, с провисом, спал Вадик.

— Вот твой любовник, соска. Не комплексуй.

Гера понимала, что нужно реагировать на происходящее: кинуться к Вадику на грудь, рыдать, а лучше биться в истерике. Но она не двинулась с места.

Фонтан по-отечески обнял ее и вежливо пропустил вперед.

— Видишь, что эта тварь сделала с сыном?

— Вижу, — она словно остолбенела.

Вадика было по-человечески жалко: глаза, нос и рот утонули в синюшном отеке, руки покоились в гипсе на надежном каркасе. Правая нога устойчиво застыла в воздухе, придерживаемая тонким тросом с противовесом. Напрасно она вспоминала, когда успела так его отходить.

— Знаешь, что я сделаю с той тварью? — шепнул ей на ухо Фонтан.

— Н-нет…

— Сдеру с него кожу и буду отрезать по кусочку мясо… и тут же при нем зажаривать. Чтобы он видел все, тварь, чтобы он все видел! — Фонтан сжал кулак, демонстрируя, что ни одна особь не избежит правосудия. А под конец подытожил: — Значит так, соска, если это ты его… хм… я тебя из-под земли достану.

Гера быстро выскользнула из-под пристального взгляда Фонтана; больше незачем здесь находиться. Ей вообще ни к чему было являться в больницу, только осложнила свое положение.

Возле выхода из больничного корпуса кто-то схватил ее за руку.

— Стой. Нужно поговорить.

Это был первый лемург, которого она видела не в зеркале. Красивые вытянутые глаза, будто специально подведенные карандашом. Приятная, подобная леопарду физиономия. Блестящая шерстка. Она с первого взгляда влюбилась в него.

— Прости, что тебя напугал. И тогда, возле аптеки.

— Я приняла вас за…

— Сумасшедшего? Понимаю. Ты же видишь меня, как лемурга?

— Вы очень… — она покраснела.

— Давай «на ты», хорошо?

Переходить «на ты» с человеком, в которого внезапно влюбилась, все равно что сблизиться с ним. За последствия она бы не поручилась.

— Как мне тебя называть?

— Никита.

— Гера.

Мы пожали друг другу мохнатые лапы и рассмеялись.

— Вдвоем как-то радостнее быть лемургами, не находишь?