Вот она — цена мимолётных мгновений вдохновения, толкающих на решительность стремленья:

— Поражение.

Финал повторился, мечник вновь стоит у пепла, и снова опоздал. Может, я ошибся? Суть не во мне, а повторенье? Лучше не искать, я больше с этим не в ладах…

Врачи говорят, что произошло какое-то резкое хроническое обострение. Я провалялся почти неделю не в состоянии даже есть самостоятельно, а Кая… Она так и не проснулась, официально находится в коме, и не знаю я таких заболеваний. Только чудом её духовное тело выживает, но как долго? Месяц? Полтора? Врачи не дают прогнозов, лишь констатируют ухудшения. Теперь целыми днями сижу один в палате. Мохнатик… он тоже погиб из-за меня.

Я не имел права ставить под угрозу чужие жизни…

Нерсиаль не хотел слышать отговорок и доводов, что разума, что эмоций, он снова лёг в ладонь и… упал, отзвенев в траурной тишине.

Я бы обрадовался мерзкому говору металла, сошёл бы с ума… но разум устоял. Пережил испытание на прочность. Тем не менее, больше никогда не возьму клинка в руки, больше никогда не повторю ошибок, больше у пламени не было власти. Тело безвольно обмякло, мягко упав на подушку. Теперь ничто не имеет смысла, всё кончено, остаётся ждать конца.

Конца всего сущего…

С выпиской не стали долго затягивать, и уже спустя три дня я снова начал ходить в школу, так как каникулы не бесконечные. Обычные события, одинаковые люди, ничем непримечательные деньки тянулись не хуже очередной жвачной резинки под партой. Мир утопился в сером, он словно потерял краски, потерял остроту, насыщенность. Ты выходишь в него и не понимаешь, что делать. А раз не знаешь, то приходиться грести со всеми по полноводной спокойной реке жизни.

Я не исчез из духовного мира, но он перестал хоть как-то заботить, он пропал из меня.

Люди… нет! Настоящие зомби. Они были везде, носились по проезжей части на высоких скоростях, спешили куда-то по тротуарам, выглядывали из окон, выходили из зданий. Десятки, сотни обглоданных до кости голых тел. Они тащили свою черноту повсюду, плевались ей во все стороны, от них отпадали кусочки мяса, органы питались не кровью, а черной жижей, циркулирующей везде и повсюду, внутри и снаружи, тьма…

Теперь она была как родная, больше не нужно было обращать внимания на внезапно взбунтовавшихся ангелов и ечгилов, сражающихся за жалкие секунды жизни этих пропащих людей прямо на улицах города. Не хотелось и думать о причинах их поведения, а отвлекали они, лишь когда чьё-то израненное туловище отдельно от ног и рук приземлялось под ноги. Правда не всегда всё было так позитивно, однажды ко мне домой заявился ечгил.

— Ты должен сражаться на благо этого мира, это последний шанс… — вновь повторял суровый воин с жутким шрамом через пол лица, назвавшийся Фином.

— Вы отсрочиваете неизбежное — глупо, но я вас не виню, мне нет дела до распрей с демонами.

На этом поползновения в сторону моей, безусловно, вкусной (в политическом плане) фигуры закончились. Я стал терять счёт дням, чего-то ждать и хотеть, вернулся к прежнему укладу жизни.

— Эй, Кей, пойдёшь посмотреть на игру завтра? — интересовался баскетболист.

— А как же, все пойдём твоей личной группой поддержки, Вики! — сострил я.

— Да я такую группу поддержки… — начал задирать края рукавов Вик.

Я весело улыбнулся, вспоминая недавний инцидент и входя в класс. Нашего спортсмена бывает весело позлить, главное — не перестараться.

Обычный школьный кабинет литературы у нас был украшен настенными изображениями именитых писателей-классиков, парой народных костюмов за стеклом дальнего шкафа и даже окна были стилизованы обрамлением из резного дерева. Возле одного такого собралась банда девчонок, увлечённо обсуждающих нового парня какой-то там подруги и ловя свежие потоки воздуха из открытого окна. Учитывая, что оно выходило во внутренний двор, дальний от дороги, то воздух и правда был чист.

Крепко зевнув, я занял своё место, как раз неподалёку от сплетниц. Раз парни ещё не пришли, то можно и послушать интересного.

— Да ты что! — донёсся особенно удивлённый возглас, хотя они почти все были таковыми, но отличие заметно.

— Я тебе не верю, Миллиан, — скептически оценила ещё одна обладательница высокого тона. — Чтобы этот остолоп, да ещё и извинился! Я бы скорей поверила, что он признался тебе в любви.

— Как будто он этого не делал, — мазнула взглядом в мою сторону Мили. Я его тут же отвёл, показывая, что воо-о-обще не подслушиваю, ни-ни!

— Я бы тоже не стала о таком распространятся, — вставила Мая.

Впрочем, начав смотреть в другую сторону показалось…

«Только показалось» — повторил я себе.

… что узнал в толпе знакомый голос. То есть они-то все были знакомыми, но этот… забудь. Мысли о нём, заставили подумать о том, что за несколько километров от сюда, пока я слушаю сплетни, моя сестра постепенно умирает в одиночестве аппаратов жизнеобеспечения.

Встряхнув головой, я вернулся к насущному. Какое-то это утро… чересчур спокойное? Мило беседующие одноклассники, как всегда опаздывающие друзья, перебирающая с коварным взглядом листики учительница, блики восходящего солнца слетающиеся со всех окон, звуки просыпающегося города — слишком это… нормально.