И тут появляются охранники. Слава богу, сработал сигнал с брелка.

Макс толкает меня в плечо.

— Пожалеешь, сука. Ты и этот выблядок, оба пожалеете.

Я спешу закрыться у себя и пару следующих дней вообще не появляюсь снаружи.

Я очень боюсь снова попасться Максу и оказаться у него в плену. Не выдержу, если он снова сделает меня своей. Поэтому я даже не рискую ходить в зал. Виктор не давал никаких распоряжений на счет моих тренировок. В этом плане я тоже свободна.

Наконец я чувствую себя в своей комнате как в крепости. Которая защитит меня от Макса. До этого я ощущала себя в тюрьме.

Я, как и раньше, сижу с ногами забравшись в кресло и, прикрывшись пледом, читаю книгу. НЕ подумала бы, что смогу ощутить себя прежней здесь.

И тут отворяется дверь.

Виктор еще не мог так рано вернуться.

Я холодею. На пороге Феликс, учредитель клуба, и Макс.

Только не это!

— Встала! — распоряжается Феликс и я спрыгиваю на пол.

Книга и плед — все разом оказывается под креслом.

Именно этот человек принял меня в клуб. Он сломал все попытки сопротивления и показал, что цена неповиновения смерть или кое-что похуже.

Ослушаться Феликса — подписать себе приговор.

Он хватает меня за подбородок и приподнимает лицо. Я знаю, что этот маньяк вездесущ. Он просматривает все камеры. Слушает каждое наше слово. Еще когда я перестукивалась с подругой, и однажды имела неосторожность заговорить о возможности побега, он вызвал меня на утро к себе. Отчитал и хорошенько отходил плеткой.

Вторая попытка неповиновения — смерть.

Может быть, Алина это попробовала.

Что он делает здесь?

Феликс сильнее сжимает мой подбородок.

— Так чем она тебя оскорбила? — говорит хозяин клуба.

Я знаю, что Макс соврет. Он точно соврет, поэтому говорю первой:

— Я попросила меня не трогать.

— Вполне разумно, — щурится Феликс.

— Эта сука сказала, что ее новый хозяин лучше меня.

— А вот это глупо, — говорит хозяин клуба.

В следующий миг я получаю оплеуху и падаю на пол. В ушах звенит, перед глазами все мутится.

«За что?» — в первый миг вспыхивает в голове, а потом я понимаю. Камеры в коридоре не пишут звук. В таком раскладе по ним видно только то, что мы с Максом говорили. И слово мужчины в клубе всегда весомей слова женщины.

— Дайте я ее накажу, — говорит Макс.

— Нет, — Феликс отстраняет его. — Это не твоя собственность. За нарушение правил она получит ровно то, чего достойна.

Он хватает меня за волосы и заставляет встать на колени.

Мне повезет, если это будет плеть.

Я жмурюсь, но удара не чувствую. Хватка на затылке слабнет, и я позволяю себе открыть один глаз.

— Что вы тут делаете? — на пороге комнаты стоит Виктор. — В особенности ты, Макс.

Потом мой хозяин глядит на Феликса.

— Я что мало клубу отвалил, чтобы этот озабоченный доставал мою девушку?

Феликс хмурится.

— Она позволила себе распускать язык.

Виктор хмыкает.

— Да он же наговаривает. Он на Бэмби помешался. Да какой нормальный мужик растранжирит на девку целое состояние?

Феликс смотрит на моего хозяина с иронией.

— Слушай, это не последние мои активы. А вот у этого мудака… ну-ка спроси, что у него осталось? Он даже платье ей не мог купить. Бэмби теперь хотя бы не ходит с голой задницей и не спит на голом полу. Так ей лучше.

— Те, — вдруг проговаривает Феликс.

— Чего? — щурится Виктор.

— Я требую к себе уважения.

Виктор кивает.

— И кроме того, ты слишком много позволяешь своей женщине. Она должна нормально спать и есть, у нее должен быть досуг и тренировки. Но она не должна забывать, кто она такая. Я очень скоро проверю, как хорошо она помнит это.

— Понял, — говорит мой хозяин. — Только одно: мудаку больше не позволяй к ней приставать. Те.

Макс и Феликс выходят.

Виктор остается со мной. Я поднимаю на него взгляд и мне очень хочется сказать: «Забери меня отсюда». Но я знаю, что он не послушает.

Виктор садится в кресло.

— Бэмби, я жутко устал, — говорит он, растирая виски. — Получил сигнал от охраны и понял, что этот мудень что-нибудь выкинет. Пришлось заканчивать с переговорами вдвое быстрей.

Мне интересно, дрочил ли он на мои фотки, но не будешь же при встрече такое спрашивать.

Виктор правда выглядит очень усталым, злым и невыспавшимся.

— Все это полная хрень! — вдруг заявляет он. — Да, Бэмби?

Никто тут еще не спрашивал моего мнения. Никогда.