Фотки это чтобы дрочить на меня?

— Так почему же ты меня не взял?

Он улыбается, и я понимаю, что не употребила слово «трахнул», которое Виктор уже дважды поставил мне на вид. Странно, он не приказывал, но я послушалась и так.

Принуждение не самый лучший способ. По крайней мере не единственный.

Я свешиваю ноги с кровати и болтаю ими. Мне нравится, что Виктор за этим завороженно следит. Мне совершенно не хочется сейчас воспринимать его хозяином. Если бы я могла чувствовать себя рядом с ним как с простым парнем, то, быть может могла бы соблазнить?

Краска бросается мне в лицо. Нет. Для интриг я слишком простая.

Виктор растирает ладонями лицо.

— Гребаная терапия. Забей короче. Бэмби, вот это тебя вообще не касается.

Я пожимаю плечами. Его право говорить или не говорить.

Виктор подходит и целует меня в макушку.

— Даже не сомневайся. Этому мудаку я тебя не отдам. Я сам хочу трахать такую девочку. Хочу, чтобы ты подо мной кричала, но делала это добровольно.

Очень странный разговор. Он точно член клуба?

— Бэмби, — говорит он, остановившись у двери. — Я так понимаю, жизнь тут довольно мерзкая. Чего ты хочешь?

Это совершенно непривычная фраза. Чего хочу? Уйти отсюда. Убежать. Наверное, поэтому здесь девушкам ее не задают.

Виктор хмурится как будто он сам понимает глупость сказанного.

— Какой у тебя здесь досуг?

Я пожимаю плечами. До встречи с Виктором я смотрела в стену целыми днями и потихоньку теряла себя. Последние три дня читала те старые книжки, которые поставили в стеллаж, ходила в зал. Это было лучшее время за прошедшие полгода.

— Хочешь ноут? Он будет без интернета только.

— Зачем?

— Может у тебя получится писать.

— Хочу.

На этом мы прощаемся. Когда он уходит мне впервые за долгое время становится грустно от того, что я одна.

Возвращать себе человеческое страшно. Потому что человек по определению свободен.

Ноутбук мне приносят на следующий день. Это как будто благодарность за секс. Мне странно думать: словно мы с Виктором нормальные.

Мне кажется, мой хозяин предложил это от балды, однако он угадал.

Целый день я просто пишу. О том как ненавижу это место, все, что знаю про клуб — может быть, кто-нибудь найдет это и узнает про местных психов. Вспомнит про меня.

Потом я записываю всю свою историю. Смотрю в экран и чувствую, как слезы катятся по щекам. Я возвращаю себе себя.

На миг мне становится страшно. Ведь это попахивает бунтом. В клубе не нужны личности. Им нужны слабые и раздавленные куклы, какой я совсем недавно была.

«Зачем Виктор это со мной делает?» — закрадывается странная мысль.

Но мне нравится так. Он возвращает меня к жизни. Но разве можно отсюда сбежать?

На следующий день я вспоминаю слово «терапия» и еще пару дней муссирую его. Оно крутится в сознании, термин из прошлой жизни. Ответ на вопрос как будто проскакивает сквозь мои пальцы, потому что я слишком долго была оторвана от всего нормального.

Нет. Это не та терапия, которую назначает врач.

Психотерапия!

Я замираю по дороге из комнаты до зала.

Виктор ходит к психологу! Это открытие кажется мне просто нереальным. Я думала все эти козлы помешаны на жестокости и вообще не считают такие вещи своей проблемой.

Но Виктор не как они. Боже мой, кто же этот психотерапевт, взявшийся лечить чудовище?

Я замираю.

Кстати, о чудовищах.

Навстречу мне двигается Макс. Сейчас он кажется мне огромным. Ужасным монстром, с которым я точно не смогу совладать.

Я понимаю, что из-за брелка не могу долго стоять на месте иначе явится охрана проверять меня. Доложит Виктору. А это точно ни к чему.

Макс ожидаемо перегораживает проход передо мной.

Я опускаю голову. Потому что знаю, что нельзя его злить.

Сердце часто колотится. От это запаха мне дурно и тошно.

— Ну что, он уже тебя оприходовал? — Макс протягивает ко мне руку.

Я отступаю.

— Вам нельзя меня трогать.

Рука Макса сжимается на моей запястье.

— Да или нет?

Тогда я поднимаю голову. На миг глаза мне застит злость. Я ведь уже не его собственность. Пусть наслаждается.

— Да. И мне понравилось.

Глаза Макса наполняются злостью. Я понимаю, что ему тоже сейчас плевать на правила. Мне конец.