Шрифт:
— Да, — открыв, пристально смотрю на психолога. — Решил остаться?
Логинов в спортивных штанах и футболке с хозяйского плеча. Он кивает.
— Решил, что ничего не теряю. Сделаю что-то хорошее впервые за шесть лет. Карма.
Я улыбаюсь. Тогда Логинов хмыкает.
— Слушай, я видел Будду в бреду и это мои самые яркие, пожалуй, на данный момент впечатления. Он сказал… — психолог машет рукой. — В общем, у меня плохая карма. Три дня я думал как это исправить. Готова?
Я улыбаюсь. Звучит странно, но это конечно лучше его побега.
Вскоре мы проходим в зал рядом с бассейном с огромными панорамными окнами, который видимо задумывался как оранжерея. Пальмы тут сейчас не в лучшем состоянии и невольно я вспоминаю про то, что Виктор выставил всю прислугу.
Логинов стелет на пол два коврика. Я задумчиво смотрю на него.
— А где Виктор?
— Выползет, — хитро щурится Андрей. — Всего-то семь утра, а он…
— А он что?
— Привык решать проблемы алкоголем. У него даже график по этой причине ненормированный. Но это же не касается нас.
Логинов оборачивается к окнам, и складывает руки перед собой лодочкой.
— Намасте.
Я становлюсь рядом.
— То есть?
— Йога, — косится на меня Андрей. — Я учился у одного из лучших в Питере тренеров. Медитация очень помогает привести в порядко мысли, ставить верные задачи, организовывать день. Йога укрепляет тело. Но теперь я…
Логинов смотрит вперед и я вспоминаю про Будду. Кажется, теперь он что-то новое узрел.
— Виктор боится того, что может тебя испугать и ты сбежишь как прочие, — продолжает психолог.
Логинов оборачивается и взглядом указывает на окно, сделанное под потолком.
— Вот там у него бар. И думаю, он смотрит на нас.
Глава 26
Йога вдохновляет. Она бодрит и заряжает энергией.
Я отвыкла от утренней зарядки. Раньше по утрам мы часто ее делали с отцом и младшей сестрой.
Андрей обещает что когда-нибудь научит меня стоять на голове и, черт возьми, он действительно умеет это!
Медитация поначалу кажется мне чем-то не менее диким. Сидеть и слушать свое дыхание?
Но психолог серьезен и не реагирует на мои попытки посмеяться над ним и его увлечением восточными практиками. Я думала, уже никогда не буду вести себя так.
Андрей сидит в позе лотоса и демонстрирует мне как надо слушать свое дыхание. Хорошо хоть мы не поем мантру Ом. Мне кажется, психолог удержался от этого, понимая с кем имеет дело.
Вдох-выдох.
В общем-то люди подчас действительно не те, кем кажутся. Но не только с плохой стороны.
Вдох-выдох.
Жить новой жизнью, наконец-то жить — это кажется мне очень важным. Я наконец начинаю забывать про то, кем была все эти полтора года. О том, что у меня не было судьбы и не было шансов. Не было права ни на что.
Вдох-выдох.
Я чуть оглядываюсь назад. Только если Виктор не решит, что я позволяю себе слишком многое. Он поселил у себя дома двух людей, которые бы умерли без него. Нам некуда бежать.
Вдох-выдох.
Когда его агрессивность перейдет через грань нормальности и хозяин решит, что хватит играть в добряка?
Я понимаю, что после клуба у меня наконец появились силы и выберусь.
Вдох.
Я буду сильной.
Видимо на меня так действует медитация. По телу разливается спокойствие, разум затопляет тепло. Я чувствую себя одновременно собранной и легкой. Целеустремленной.
Выдох.
Я слышу, как Андрей поднимается и открываю глаза. Психолог, складывая руки лодочкой, кланяется солнцу.
Встаю и присоединяюсь к нему. В каждом человеке есть как плохое, так и хорошее. Вопрос в том, какую сторону характера он предпочитает держать на привязи.
Я слишком долгое время была хорошей девочкой. Пора стать немного другой.
— Намасте, — говорит Андрей.
— Намасте.
Солнце освещает наши лица, как будто отвечая мне. Ведь не только Виктор может распоряжаться нами.
Потом мы с психологом завтракаем и отправляемся в конюшню.
Мне нравится работать там. Я отлично знаю из чего состоит рабочий день в таком месте.
Мы с семьей жили за городом. По соседству был расположен частный конно-спортивный клуб. Помню как подолгу простаивала у забора, подкармливая лошадей. Потом меня позвал в клуб местный конюх и я как наездница начала делать внушительные успехи.
Отец обещал, что купит мне лошадь на совершеннолетие чтобы я могла перейти на профессиональный уровень. До моих восемнадцати он не дожил. Сердечный приступ на рабочем месте. Очень напряженная сделка. Не спал несколько ночей. Отец заведовал юридическим отделом серьезного банка. Мы не нуждались никогда и ни в чем.