На ужин Сэм приносила жирных зайцев, которых ловко свежевала во дворе, а затем замковые кухарки тушили их с картофелем и репой. Захмелевший от сытости и медового напитка с едва заметным ароматом корицы, Ча по вечерам сидел во дворе в специально поставленном для него кресле, и Лио массировала ему виски. Сила лилась с кончиков ее тонких пальцев, и боль отступала. Дыра в груди привычно ныла, и порой Ча казалось, другая дыра – больше и мощнее – ноет с ней в резонанс. Он почувствовал ее еще на подъезде к Очагу, и, чем ближе они были к родовому замку Роланда, тем громче становился ее стон.

Та дыра тоже требовала силы. Она дребезжала, пытаясь до силы этой дотянуться. Ча показалось, он чувствует липкое прикосновение вечно голодной твари, которая, к слову, сразу же потеряла к нему интерес – что взять с пустой оболочки? Другое дело Лаверн. Она не жаловалась, но мальчик чувствовал, насколько она ослабела здесь, под влиянием дыры и после наполнения огненного источника.

Ча порой замечал пристальные взгляды, которые бросал на чародейку наместник замка, и ему становилось не по себе. Он почему-то был уверен: слабости Лаверн не простят. Потому за атмосферой деланного веселья и праздности мальчику чудилась угроза.

А потом прилетела птица.

Черный ворон с блестящими бисеринками глаз тоже умел смотреть презрительно. Он пялился на Ча со своего насеста и будто бы готовился напасть. Воткнуть массивный клюв в уцелевший глаз, вырвать плоть из щеки.

К лапе ворона было прикреплено письмо, распечатав которое Лаверн не смогла сдержать улыбки. В тот день ей стало легче, и она смогла самостоятельно встать с постели. Лицо чародейки все еще хранило болезненную бледность, а прикосновение обжигало жаром, но в глазах проснулась решимость.

– Она согласна, – сказала Лаверн Кэлвину и прижала письмо к груди.

Анимаг ее радости явно не разделял. Покосился на глядящего в упор на Ча ворона и ответил:

– Ты слаба. Безумием будет ехать сейчас.

– Сверра не будет в замке, и больше такого шанса не представится.

– Отличный способ подстроить для тебя ловушку.

– Потому я поеду не одна. Ты, Сэм, Лестор и Бэтчетт отправитесь со мной.

– А Ча? Ты оставишь Ча здесь?

Лаверн нахмурилась, что-то обдумывая, а потом покачала головой.

– Опасно. Я не доверяю Карлу – он явно заодно с Атмундом. По дороге на север есть несколько приличных постоялых дворов. Тривор, Мария и Лио присмотрят за Ча, пока я буду решать дела. После, если на то будет воля Эридора, вернемся. По дороге сила восстановится.

– Не успеет, – возразил Кэлвин. – Восточные земли находятся под влиянием разлома.

– Я справлюсь, – упрямилась Лаверн. Ее распахнутый взгляд был почти фанатичным. – Мне нужны эти осколки.

– Она ненавидит тебя.

– Но еще больше она хочет силы. Власть – вот что нужно всем Бриггам, без исключения. А еще она боится: если не родит сына, Сверр вышвырнет ее. Вернет папаше и будет в своем праве. Когда Берта пробудит источник…

– Если, – поправил Кэлвин. – Ты не делала такого прежде.

– Источник слушается меня – я поняла это в ту ночь, когда Сверр привел меня к нему. Он откликается. Я знаю правильные слова. Понадобится только немного крови Берты и силы.

– Которая на исходе.

– Чтобы подружить их, мне хватит.

– И все же я считаю, что ехать сейчас – ошибка.

– Кэл, они мне нужны, – выдохнула она шелестящим шепотом. – Ты со мной?

Анимаг нахмурился и кивнул.

– Всегда.

Лаверн улыбнулась, и улыбка ее была подобна лунному свету в чернильной ночи.

Люди в красных плащах пугали Берту.

Они заполнили двор. Просочились за крепкие замковые стены, будто полчища плотоядных муравьев, и ползали по замковой территории, позвякивая стальными доспехами.

Берта наблюдала за ними из окна. В дом они не заходили – боялись, видимо. Или им не было приказано, что более всего походило на правду.

Замок опустел и наполнился непривычной тишиной. Среброволосая леди отправилась на восток, увозя с собой странную свиту. Отец уехал сражаться с восставшей нечистью и спасать южную часть Кэтленда от нападающих на людей восставших мертвецов. Перед этим напряжение между ними с матушкой настолько обострилось, что Берта могла поклясться: было слышно, как оно звенит.

Берта хотела бы помочь, сгладить ситуацию, но не знала, как. В голове крепла мысль, что, возможно, они снова поссорились из-за нее. Отцу нужен был мальчик, чтобы укрепить источник, а Берта родилась девочкой, не способной, к тому же, справиться с болезнью. Отец, конечно, никогда не позволял себе отзываться об этом, но лорд Бригг не слишком стеснялся попенять матушке.

После отъезда леди Лингред и Эдель ее леди-мать постоянно была на взводе. Она вздрагивала от малейшего шороха, теребила манжеты, до красноты расчесывала кожу на запястьях, от чего белесые шрамы становились похожими на скользких червей, пожирающих плоть.