— Даже твой друг Аргус понял тщетность борьбы, — продолжала мурлыкать сущность, уже практически нависая над нами. — Он пришел сюда в надежде не пустить тебя к нам, но проиграл. Как и все вы.

Я же практически не слышал весь этот бред, во все глаза смотря на Диану, продолжавшую отчаянное сопротивление наступавшим гончим. Она была ранена в ногу и бок, но, кажется, не слишком тяжело, потому упорно продолжала отбиваться. Затворник, упрямо остававшийся подле нее и принимавший на себя большую часть атак, потихоньку терял силы. Он то и дело пропускал игривые выпады, которыми его угощали Т’анн, Шлем и другие. Долго так продолжаться не могло.

— Мы чуем, как ты тщишься отыскать выход, — пропела сущность. — Мы слышим твои мысли. Они носятся в твоей голове, рвутся наружу, перебирают варианты, которых на самом деле нет. Зачем ты мучаешься? Зачем стараешься ради тех, кто этого даже не оценит? Ты помнишь, кто ты для них? Нечеловек. Синтет. Монстр. Чудовище. Голем. — С каждым произнесенным словом она подступала ближе на шаг. Прям как Метара когда-то. — Вся Галактика уже считает тебя таким. И не вздумай лгать, будто не размышлял об этом. Мы знаем все!

Сущность била по живому. Сомневаться в том, что она действительно знала практически все, смысла не было. Все, о чем она говорила, я и впрямь обдумывал множество раз, пытаясь вообразить себе приблизительный финал. Но никогда не получалось. Как бы я ни пыжился, какие бы выкладки ни рассматривал, все равно не мог представить, чем займусь в случае победы. Так или иначе все идеи разбивались о постулат, которым без труда можно было крошить камни. Тот самый постулат, что только что озвучила сущность: я не был человеком, и как бы хорошо ни прикидывался, все равно не сумел бы долго оставаться незамеченным. Такова природа вещей. И это то, что раздражало меня во всей ситуации сильнее всего.

Потусторонний голос уже нашептывал вкрадчиво практически в самое ухо.

— Но с нами тебе не нужно будет притворяться. Мы знаем тебя. Понимаем тебя. Принимаем тебя. Так почему ты противишься? Хочешь, чтобы твои друзья погибли? А они обязательно погибнут, если ты сделаешь неправильный выбор.

Слушать этот монотонный бубнеж сил уже не оставалось и я, не обращая ни малейшего внимания на дымных тварей, взявших нас в плотное кольцо, поспешил огрызнуться:

— Можно подумать, в ином случае вы их оставите в живых.

Но сущность будто только того и ждала. Расправив ставшие неестественно длинными конечности в стороны, она проворковала:

— Именно так мы и сделаем. Если ты согласишься. Все твои друзья будут жить, а сам ты будешь купаться в почете и славе. Стань посредником, впусти нас в этот мир и тогда наша благодарность окажется безгранична.

Мои глаза оставались прикованными к корчам чужеродных созданий, липнущих к краю разрыва, будто шкодливые дети — к чужому окну. Расстояние, разделявшее нас, было достаточно велико, но мне все равно казалось, будто я могу различить алчность и нетерпение, проступавшее на их призрачных лицах. Грозовой фронт на Той стороне усиливался. Молнии сверкали все чаще. А ни черта не замечавшие людишки, набившиеся в боевые корабли, продолжали свое отчаянное взаимоуничтожение.

— Мне не нужна благодарность, — сквозь плотно сжатые зубы проговорил я, когда Т’анну надоело играться и он, взявшись за Затворника всерьез, едва не отсек ему обе кисти. В ответ лейр врезал по гончей очередной концентрированной энергетической волной, но заметного эффекта это, к сожалению, не произвело. — Мне нужно, чтобы вы оставили всех нас в покое. Меня и моих друзей. Живыми и неприкасаемыми для своих… сущностей.

— Так и будет, Исток. Так и будет.

Интонация, с которой она повторила последнюю фразу, должна была бы насторожить, но я слишком устал (во всех смыслах), чтобы придавать ей серьезное значение. Отдавая себе полный отчет в собственным поступках, я был готов согласиться. Сделка вовсе не выглядела честной, но хотя бы могла позволить мне избавить наиболее близких людей от участи стать марионетками для жаждущих властвовать нашей Вселенной Теней. Я также понимал, что не имел никакого морального права принимать решение за других, но успокаивал себя тем, что лучше них знаю расклад. Уступив Теням сейчас и сохранив жизни друзей, я все еще оставлял крошечный шанс со временем взять реванш. Пользуясь Обсерваторией, Тени смогут захватить лишь те тела, чьи хозяева сражаются внутри звездолетов Риомма и Тетисс. Количество их, конечно, велико, однако с общим числом населения Галактики ни за что не сравнится. А это оставляло крошечную надежду на восстание в будущем, после того, как чужеродные сущности пройдутся по всем нам с частым гребнем.

— Ты полон надежд, — прошептала Тень, без усилий читая каждую из моих мыслей. — Но мы достаточно великодушны, чтобы не разрушать их в зародыше. Верь в лучшее, если тебе так этого хочется.

Я посмотрел на нее, чтобы лишний раз убедиться, что лучшего выхода ни для кого из нас нет. Либо безоговорочная смерть всех и вся, либо служение, но с искрой надежды.

— Я сделаю, как вы хотите.

Сущность расплылась в очередной мерзопакостной ухмылке.

— Отлично. Просто прекрасно.

— Полагаю, вы скажете мне, как добиться нужного результата?

— Зачем? Ведь все прочие действия ты совершил сам, без понуканий и подсказок со стороны. Отдайся вдохновению и все получится.

В этот момент Аргус, по-прежнему неподвижно сидевший в кресле, задрал голову и долгим внимательным взглядом посмотрел на меня. Я не ответил на его немой вопрос, но мои пальцы, до сих пор цеплявшиеся за мощное плечо, ободряюще сжались.

— Хорошо, — сказал я и повернулся к сущности Теней. — Тогда отпустите Аргуса. Позвольте ему вернуться в собственное тело. И прикажите Изме остановить своих гончих.