— Вот только не надо играть со мной, Эпине.

Тот, молчаливым кивком приняв правила игры, лихо подбоченился, что в невесомости выглядело слишком уж комично. Он сказал:

— А я не играю. Ты не хочешь довести дело до конца? Ладно. Вернемся на «Шепот», попросим у лорда Орры немного взрывчатки и разнесем это место ко всем чертям. Вместе с твоим другом. Что может быть проще?

— Господа, прошу вас, не нужно горячиться и тратить время на споры, — вклинился Изма, изо всех сил воплощая собой искреннее дружелюбие. — Уверен, мы найдем компромисс. И, смею надеяться, обойдемся без взрывчатых веществ.

Я повернул голову в сторону мекта, однако предпочел проигнорировать увещевания, позволив эмоциям взять верх и прикрыть ими некоторую фальшь в набиравшем обороты конфликте между мной и Эпине.

— Ты — лейр, и ты не хуже любого другого управляешься с Тенями, — напомнил я Затворнику. — Можешь и сам сюда пристроиться. Я вовсе не против.

— Риши? — снова предостерегающе вставила Диана. Она, само собой, ничего не понимала, а я пока не мог открыто всего объяснить. К тому же оставалась существенная доля вероятности, что я ошибся в суждениях. Следовало быть крайне осторожным и не напортачить раньше времени.

— Настолько мне доверяешь, Риши? — хохотнул Затворник, умело проигнорировав леди Орру и ее беспокойство. — Интуиционный прогресс или банальная глупость? В любом случае, Риши, когда я говорил, что только тебе сейчас под силу запустить механизмы Обсерватории, я делал это вовсе не ради красного словца. Мы отличаемся. Помни об этом.

А я и не забывал. Но помимо этого, не упускал из виду и тот факт, что при каждом «внезапном» открытии или находке, вроде той же головы хэфу в Хранилище или Терцепсии Яо в склепе, меня не оставляло чувство, будто всех нас вели по кем-то нарочно проложенной тропинке. Да еще и за ручку. Намеки на ответ давно витали в воздухе, но никак не складывались воедино. Я попросил Затворника:

— Тогда ответь на вопрос. Почему все так удобно вышло? Обсерватория создавалась лейрами и для лейров, но вдруг заставить работать ее может лишь нечто, настолько оторванное от потока Теней, что даже умереть как следует не может.

— Вдруг? — Лейр резко оттолкнулся от настила, подплыв ко мне на уровень взгляда. — Я двести лет провел в чаще, перебирая подходящие способы и выжидая удобного случая. И это по-твоему вдруг? Да, я юлил, да, манипулировал и не договаривал многое. Но почему? Если б я действительно мог все это провернуть сам, то неужто не сделал бы этого тогда?

Внезапно совершенно выдуманный конфликт стал превращаться в настоящий.

— Я не знаю, — пожал я плечами, на этот раз воспользовавшись его собственной тактикой — вывести из равновесия. — От тебя чего угодно ждать можно.

— Верно, — со всей серьезностью кивнул он. — Я способен на многое. Но если бы хотел подставить тебя, то выдумал бы что-нибудь похитрее. Я не фаталист и всегда предпочитал перестраховку слепой вере в судьбу. И все же твоя уникальность, Риши, в некотором роде сказалась на моем нынешнем мироощущении. Нынешний ты появился на свет совершенно случайно, но при этом остаешься единственным, кому под силу предотвратить угрозу без преувеличения вселенского масштаба.

От громких слов и красивых поз сводило зубы, но оспаривать сказанное было бессмысленно. Как бы ни бесила меня правда, отмахнуться от нее все равно не получалось.

И все же нашлось кое-что еще, о чем тоже пришлось напомнить:

— Но изначально я должен был эту самую угрозу олицетворять. Не забыл?

— Это самое интересное! Вот скажи теперь, что у Теней нет чувства юмора, а? Тебя создали, чтобы уничтожить весь мир, а в итоге собираются использовать, чтобы спасти его.

Возможно то была лишь игра светотени, но краем глаза я будто бы уловил мимолетное движение со стороны фигуры Аргуса, отчего сразу же потерял всякий интерес к словам лейра. Резко повернув голову к стражу, я некоторое время внимательно всматривался в него, хоть, к сожалению, ни намека на проявление жизни в нем не заметил.

— Что? Мастер Риши, что такое? — всполошился Изма, уловив изменение в моем поведении. Затворник и Диана как будто тоже напряглись.

Я не хотел говорить о возможных галлюцинациях, а потому пришлось оправдываться:

— Ничего. Так, показалось.

— Что ж, — заметно расслабившись, проговорил старик, — в таком случае, почему бы нам не продолжить?

— Продолжить убеждать меня в том, что я мессия и избранный? — хмыкнул я. — Думаю, это ни к чему.

— И без того веруешь? — в очередной раз Затворнику каким-то чудом удалось заставить непроницаемый шлем улыбаться.

Я проворчал:

— И без того готов послать тебя куда подальше.

Лейр с притворным страхом чуть отстранился.

— Ах, каков злодей! И все же я еще немного поиспытываю твое терпение, идет? — И не дожидаясь ответа, вновь принялся склонять меня к действию: — Ты можешь сколько угодно отнекиваться от своей исключительности, вот только природы вещей не изменишь. Нравится тебе это или нет, но ты с самого своего появления на свет уже искажал судьбы окружающих. Чаще всего невольно, но иногда и намеренно. Не отрицай, я это знаю.