— Когда Хранитель раскрыл мне глаза, я на мгновение будто сам себя потерял, — проговорил он с придыханием, — а выбравшись из Храма, еще сутки медитировал на плато. Помню, в тот миг мне почудилось, будто сами Тени вдруг преобразились, изменили свое течение. Сейчас-то я понимаю, на что они намекали, но тогда счел за напутствие к действиям. Конечно, я все рассказал Бавкиде. И о гробницах, и о юхани, и о Тенях, и о том, как и зачем они были созданы. Вот только она, из всего сказанного, услышала лишь про чуждую этому миру силу, скрывавшуюся за Гранью.

— Опыт юхани ее ничему не научил? — спросила Диана.

На что Затворник ответил:

— Научил поступать с оглядкой. Но не более того. Думаю, мой рассказ пробудил в ней инстинкт первооткрывателя, который она просто уже не смогла укротить.

Поверить в это оказалось нетрудно, тем более, что на глазах в свое время попался живой пример схожей натуры. Тассия Руэ во многом напоминала мне ту Бавкиду, что рисовал в своих рассказах Затворник. Столь же целеустремленную, беспринципную и достаточно могущественную, чтобы представлять серьезную угрозу.

— Почему ты ее не остановил?

Лейр замер на секунду и устремил на меня взгляд из-под забрала своего шлема.

— Потому что я верил ей, Риши, — сказал он с ноткой сожаления. — В определенной степени, но все же. А еще меня не было поблизости какое-то время. Когда же опасность стала очевидной, сделать что-либо оказалось уже слишком поздно. Разве что попытаться устроить саботаж. Что и получилось в итоге. Ценой жизни самой Бавкиды и женщины, которую я любил.

Несколько мгновений никто не решался нарушить повисшую тишину. Слов утешений для двухсотлетнего лейра, похоже, не находилось ни у кого. Историю о потере, которую Затворнику пришлось пережить я слышал впервые и, если уж на то пошло, даже не подозревал о личности женщины, что он упомянул. Однако уже смотрел на него совсем другими глазами.

— Уверен, вы сделали все, что могли, мастер-лейр.

Затворник едва заметно дернулся, а я чудовищный усилием подавил в себе позыв врезать Изме по спине. В итоге лейр все же сказал:

— Даже всего иногда недостаточно, Изма. — А следом будто бы встрепенулся: — И хватит торчать на месте. Время-то бежит.

Снова пустились в путь. Если верить Затворнику, то центр управления, о котором он прежде не раз упоминал, находился в середине обода чуть выше основания Обсерватории, а потому часть маршрута пришлось преодолевать, плывя вертикально вверх по пустой лифтовой хорде.

— Мастер-лейр, — чуть приотстав и совершая громкие вдохи-выдохи, обратился Изма, — но вы все же видели тех, кто обитает на Той стороне или нет?

Затворник усмехнулся и глянул вниз:

— Разве я уже не говорил об этом?

— Да, — пожал плечами мект, задрав голову вверх, — но не сказали ничего конкретного.

— Хм.

Пока Затворник размышлял над ответом, я думал о том, действительно ли хочу услышать подробности или же предпочел бы ограничиться тем, что слышал прежде? До этого мое любопытство границ не признавало, подчас подталкивая влезать в самые невероятные истории. Нередко с риском для собственной жизни. И все же истории эти не шли ни в какое сравнение с опасностью, что сулили таинственные обитатели Той стороны, а потому в схватку с желанием знать как можно больше вступила вполне разумная осторожность. Как только все заварилось, я практически не знал покоя и всякий раз умудрялся попадать из огня да в полымя. Это уже стоило мне некоторых потерь, так что я не видел больше ничего зазорного в том, чтобы попытаться поскорее покончить с кошмаром, уничтожить Обсерваторию, найти Аргуса и вернуться к попыткам восстановить прежнюю жизнь целым и по возможности невредимым.

Однако же, у Измы имелись свои мотивы влезать во все это, о чем я не преминул заметить:

— Прежде не замечал у вас столь рьяного интереса к этой теме, Изма. Что изменилось?

Старик и не подумал смущаться. Наоборот, его слова приобрели пыл, какого давно не наблюдалось:

— Да разве ж к такому можно оставаться равнодушным? — Если бы не шлем, подозреваю, глаза мекта казались бы широко распахнутыми. — Речь в буквальном смысле о невообразимых созданиях, в существование которых ни один здравомыслящий нормал не поверит. А еще из-за них мой хозяин может пострадать. Пусть эти твари, конечно, кем бы они ни были, и дальше себе остаются за Гранью, но на непредвиденный случай все-таки неплохо было бы хоть примерно знать, к чему готовиться.

Я невольно улыбнулся, мысленно порадовавшись, что этого никто не видит.

— В словах Измы имеется здравое зерно, — заметила вдруг Диана. — Так или иначе, мы в некотором смысле оказались у дверей чужого дома. Знать, кто его хозяин, лишним не будет.

— Если и так, — проговорил я, перелезая через еще одну широкую дверь, которую на этот раз открыл сам, — то мы в сравнении с этим хозяином лишь мошки. Не более.

Затворник, следовавший за мной по пятам, хохотнул:

— Риши, все-таки ты вредина.

Я поспешил откреститься:

— Вовсе нет. Мне просто не по нутру все это место и тема, которая вас всех, как я погляжу, прямо-таки завораживает. Я лишь хочу покончить со всем, а детали — лишь ерунда.

— Не скажи. Порой в деталях-то вся и суть, а недостаток информации губителен. Порой думаешь, будто просчитал ситуацию, а на деле выходит, что не сумел разглядеть всей картины. Оттого и все беды.

Я на мгновение оглянулся, окинув фигуру лейра подозрительным взглядом. Менторство в любом виде ему было несвойственно, а уж жонглирование общеизвестными житейскими мудростями — так тем более. Лейр сам всю жизнь строил на собственных ошибках и, насколько мне известно, никогда никого не поучал. До сего момента.