— Не понял.

— Командир, останови здесь, — попросил Ян шофера.

— Что с тобой? — удивился Максим.

— Выходи.

— До Петровки пять минут осталось.

— До чего?

— Не важно. Почему мы не доехали?

Отойдя от проезжей части, Максим с Яном остановились у входа в небольшой скверик. Было довольно-таки шумно.

— Вот что. — Было видно, что Яна внезапно что-то встревожило. — Тот, кто организовал покушение, зная о том, что оно не удалось, может подозревать, что у тебя есть какие-то догадки, способные направить соответствующие органы правопорядка, к которым ты вполне мог обратиться, в направлении этой самой организации. Организации, как ты только что верно заметил, могущественной. Могущественной, значит, могущей многое, имеющей неизвестные нам возможности и, тем более, намерения.

— Ты к чему клонишь?

— В рабочем порядке всё как-нибудь можно решить, но сейчас я бы на их месте не допустил, чтобы кто-то, вроде полиции, решил сунуть нос в их королевские дела.

— И?

— Оставайся здесь. Я вернусь через полчаса.

Карл оставил автомобиль перед входом в шикарный особняк, взятый в аренду магистром Гуннаром в качестве своей резиденции. Особняк находился в коттеджном поселке, расположенном за Городской чертой, в лесу, и считался элитным местечком средней руки, этаким жилым пристанищем представителей среднего класса. Три дома в поселке, включая тот, что присмотрел Гуннар, сдавались в аренду. Арендаторами двух других домов, гораздо скромнее первого, были жители самого поселка, так удачно устроившие свой бизнес в паре шагов от дома. Особняк Гуннара представлял собой трехэтажное здание в стиле «модерн», расположившееся на территории в триста квадратных метров, огороженных высокой кирпичной стеной. «Судя по всему, — думал Карл, — стена была первым плюсом, на который обратил внимание Гуннар». Где жил Гуннар, Карл не знал. Кабинет магистра занимал весь третий этаж. На втором этаже в трёх отдельных кабинетах были организованы соответственно финансовый, юридический и коммерческий отделы. Первый этаж пустовал, ожидая идей на свой счёт со стороны его арендатора. Работа Гуннара носила ненормированный характер, поэтому, оказавшись в здании, Карл обнаружил лишь главного бухгалтера. Все офисные сотрудники Гуннара не имели ни малейшего понятия о том, кем является их босс и что он, по сути, делает. Они лишь в точности исполняли все его указания, получая немалый оклад, и не задавали лишних вопросов.

— Здравствуйте, Карл, — весело поприветствовала Карла Люсия, пышная чернокожая дама средних лет. — Господина Гуннара нет на месте, обещал до четырех вернуться. Как вы, кстати? Я только хотела выбежать, перекусить — очень проголодалась. Ненавижу всё тут запирать и путаюсь с этими кнопками сигнализации. Я тут со своей отчетностью копаюсь. Никак не закончу.

— Охрана же есть, — заметил Карл.

— Господин Гуннар требует, чтобы мы, уходя, в обязательном порядке запирали двери в каждый кабинет. Очень строг и любит порядок. Такой у нас босс.

«Он никому не доверяет», — мысленно поддержал её Карл.

— Вы посторожите мои балансы, чтобы они никуда не разбежались из незапертого кабинета? — шутя, спросила Люсия.

— Конечно, — улыбнувшись, ответил Карл, подходя к большому креслу Люсии.

— Моё лежбище. Как сядете — вставать не захочется. Ну, я быстро.

Люсия выплыла из кабинета. Карл поставил свой портфель на стул и опустился в кресло главного бухгалтера, окинув взором кипу бумаг, разложенную на столе. То были бухгалтерские балансы, отчеты, первичная документация, акты и прочая скучная бухгалтерская макулатура. На край стола были выложены две стопки счетов с приклеенными стикерами: на одном значилось «оплачено», на другом, незначительного объема, «не оплачено».

Карл, крутанув кресло на сто восемьдесят градусов, оказался перед окном, выходящим на улицу. Выстроенные в ряд, аккуратные жилые дома, огороженные невысокими изгородями, создавали ощущение умиротворенного счастья и в тоже время навевали скуку не меньше, чем финансовая документация, разложенная за спиной. Карл вернул кресло в исходное положение, откинулся на его спинку, сложил за головой руки и закрыл глаза. Он принялся размеренно и глубоко дышать через нос. Он медитировал. По прошествии трех минут он остановился на вдохе и замер. Резко открыв глаза, он бросил взгляд на тот угол стола, где лежали две стопки со счетами. Мгновенно поднявшись, Карл подошёл к окну и осмотрел улицу. После он направился к входной двери и запер её. Вернувшись к столу, он схватил обе стопки счетов и принялся копировать их на стоящем возле стены принтере. Пока аппарат выплевывал откопированные листы, Карл стоял около окна и смотрел на улицу. Копирование заняло пару минут. Счетов было немного. Взвесив на глаз толщину стопок, Карл вытащил из распечатанной пачки чистой бумаги, равноценную стопку и вставил её в принтер. После положил счета на тоже место, копии спрятал в свой портфель, открыл дверь в кабинет и упал обратно в кресло.

Вернувшись, Люсия напоила Карла кофе, угостив принесёнными из местного кафе булочками, и принялась рассказывать о своей нелегкой жизни. Вскоре приехал Гуннар и забрал у неё Карла в свой кабинет, где они провели добрых два часа.

— Мне необходимо будет лично предоставить объяснения? — спрашивал Гуннар.

— Думаю, в этом нет необходимости. Большого беспокойства по этому вопросу мной замечено не было. Скорее, интерес.

— И ни грамма подозрения?

— Не могу с уверенностью сказать.

— Финансовая отчётность у нас в полном порядке. Если говорить о нецелевом использовании бюджета, то это касается исключительно моих личных средств.

— Я бы сказал, что обеспокоенность, если это она, связана с появившимся резко выраженным негативным оттенком в политическом поле. Это невозможно, поскольку предполагаемые ресурсы, если таковые имели бы место быть в текущем периоде, не предусматривали бы вмешательство в дела Города, используя известные административные рычаги. Параллель, проведенная правительством между коммунистической партией, криминальным миром и фантасмагорией, на что очень прозрачно намекают средства массовой информации, — я имею в виду именно фантасмагорию, а не намек на реальность данной силы, — чересчур явно отдают инсценировкой, поставленной правящей коалицией.

— Одним словом, это выглядит, как спектакль и не более того?

— Совершенно верно. Тем не менее, во избежание открытой провокации, необходимо предоставить исчерпывающую информацию на предмет незыблемости текущего баланса сил.

— То есть, всё же я обвинен в ослаблении контроля?

Карл молчал.

— Говори, как, есть, Карл.

— В выходе из-под контроля.

— И это обвинение?

— Это предостережение.

— Надеюсь, ты…

— Ни в коей мере. Я давал вам слово. Во всем, что не идет вразрез с исполнением мной долга, вы можете на меня полагаться. И, к тому же, это не в моих интересах.