Шрифт:
— Тайна побуждает к действию и обостряет интерес. Боже правый, мадмуазель, вы излучаете неземное сияние! Скорее представлю вас моему брату, пока не передумал. Вы ангел!
Ольга Оболенская рассмеялась чистым, звонким и в тоже время скромным смехом и изящно склонила милую головку.
— Подпоручик Панин.
— Весь во внимании.
— Охраняйте даму. Я приведу юнкера. Не отпускайте сие небесное создание, ни при каких обстоятельствах. И не рекомендую смотреть на него — ослепнете.
Ольга снова рассмеялась, украдкой взглянув на отошедших в сторону родителей.
— Я мигом, — Максим отвесил поклон и направился разыскивать Володю Лирина.
Щелчок! Кадр! Ускоренная перемотка! Сбой! Щелчок! Вода. Дождь. Холодно. Мокро. Вода. Тепло. Душ. Горячо. Хорошо. Тихо. Мягко. Страшно. Спокойно. Темно. Щелчок. Кадр. Ускоренная перемотка! Сбой! Щелчок!..
Ольга. Оля. Олечка. Маргарита. Рита. Риточка. Чудо!..
Чистота! Красота! Волшебство! Счастье! Любовь! Любовь! Любовь!..
Боже, как же вы восхитительны! Где же вы были всю мою жизнь? Куда же вы пропали на всю мою жизнь? Где моя жизнь? Без вас моей жизни нет. Вы сама жизнь! Вы мой воздух! Моя сила! Мое сердце! Моя душа! Вы моё всё! Где же вы были, где же вы будете? Без вас мне не нужна жизнь. С вами мне нужна вечность! Как же вы прекрасны! Как же вы… Вы смысл всех моих помыслов. Вы сон, вы тайна, вы наваждение. Вы сама любовь!
Вы так красивы, княжна!
Вы столь изумительны, принцесса!
Щелчок! Кадр! Ускоренная перемотка! Сбой! Щелчок!
Княжна! Принцесса! Княжна! Принцесса! Вы сама любовь…
Щелчок! Кадр! Ускоренная перемотка! Сбой! Щелчок!
«А ты из спальни королей, а мой удел — любить бл…»
Часть VIII. Глава 10
— Ахххххха! Твою мать! Проклятье! — прохрипел Максим, с силой швырнув докуренную сигарету себе под ноги.
— Без паники, мы всё выясним, — строго произнес Акира.
— Как? Уфффф. — Максим опустился на скамейку, но тут же вскочил — та была мокрой. — Ты хоть слово понял из того, что я тебе рассказал. Ты в своих исследованиях нечто подобное находил? Меня второй раз обвинили в похищении Риты и собирались за это же ещё и казнить. В нашей версии похитители — это именно Орден Лебедя, несмотря на то, что она их принцесса, а сам Орден Лебедя её ищет и мочит всех, кого не лень…
— Тихо, тихо, думаю, всё можно объяснить.
— Ни на мгновение в этом не сомневаюсь. Вопрос в том, кто это может объяснить?
— Когда Гашек будет?
Максим взглянул на часы.
— Полчаса. Пойдём, перекусим. Меня обуревает адский аппетит. Идём к Пингвину.
Максим тут же подумал о том, что с первого дня его пребывания в городе, он ни разу, за исключением того случая, когда ринулся выкладывать Пингвину свою теорию смещения времени, не наведывался в кафе напротив отеля. А ведь Пингвин был единственным звеном, связывающим происходящее с чем-то, произошедшим где-то посредине.
Друзья, блуждавшие возле отеля по набережной, направились в кафе.
Своё возвращение в номер Максим вспоминал с трудом. То есть, помнил он всё, но в каком-то густом тумане. Помнил, как выполз из заброшенного здания и пешком, скорее, по наитию, чем осознано, побрел к отелю. Моросил дождь. Поскольку путь до «Рапсодии» оказался совсем неблизкий, а он всё же добрался до отеля, за время путешествия Максим промок до нитки, чем вызвал недоумение и море сожалений швейцара, дремлющего на дверях. Войдя в номер, он машинально сбросил с себя всю одежду, брезгливо стянув джинсы, и запихнул её в стиральную машинку, которую тут же запустил. После столь неожиданно проявленной хозяйственности, он осушил полный бокал виски, ни разу не поморщившись, и на целый час засел в ванной под горячий душ.
В постели он, укутавшись с головой в одеяло, принял позу эмбриона и мгновенно заснул, приложив все имеющиеся силы к тому, чтобы ни о чем не думать. Он остался в состоянии эмоционального расстрела, в состоянии уничтоженного самолюбия без капли сожаления к самому себе, он был опустошен собственным бессилием, презрением к самому себе и горьким чувством сомнения в возможности изменить свою сущность. Он был пылью.
Максима разбудил звонок. Это был Гашек, сообщивший о том, что к его номеру приставлена охрана, и что сам он подъедет к пяти часам. Максим обнаружил, что часы показывали три. Больше Ян ничего не сказал. В тот же момент в номер постучали. Это был Акира, с трудом уговоривший полицейского впустить его в номер.