— Да, неуловимый «трудоголик», — поддержал Кальман, разгадав намерения Сары, — или, правильно будет — неуловимая «трудоголичка»?

— «Трудоголиха»! — подхватил Рик и рассмеялся.

— А я всё думаю, куда она пропала, — все также рассеяно произнесла Сандра. — Что-то Ренат не идет.

«Нет, тут что-то другое, — задумалась Сара, придя к выводу, что дележ подруг тут не при чём. — Неужели за этого жеребца так переживает?»

— А вы ведь раньше не наведывались сюда, я угадал? — спросил Наиряна Ким Сан Шик, глава автомобильного концерна, аккуратно разделывая жареную рыбу, вольготно расположившуюся в его тарелке.

— Да, признаюсь, я не сторонник регулярного посещения столь изысканных мест, — признался Сурен, наливая себе в бокал вино.

— Ну, что вы. Место это довольно-таки демократичное. А традиция — великая вещь. У каждого человека обязательно должно быть что-то, что является для него традиционным. Это упорядочивает его жизнь. Вы не согласны со мной?

— Я бы не стал возводить привычку в ранг традиции, — возразил помощник главы администрации президента, поднимая бокал, — но охотно выпью за традиции в целом!

— Поддержание традиций в целом дорого стоят, не так ли? — поинтересовался Ким.

— Спокойная жизнь, вообще, вещь недешевая. Можно сколь угодно рассуждать на тему того, как дорого может обходиться война, но, уверяю вас, поддержание мира стоит не меньше. Разумеется, речь идет о нестабильной ситуации.

— В стабильной ситуации мы бы с вами на эту тему не рассуждали. Насколько я вас могу понять, под поддержанием мира в данном случае вы подразумеваете развертывание военных действий против возможной войны? То есть войну против войны до войны конкретной.

— Совершенно верно, — согласился Наирян.

— Моя жена заболела, — вдруг отвлекся Ким, — но я не смог нарушить традицию. Шнайдера нет. Он без своей певички в свет перестал выходить. Что-то никого сегодня нет. Вы правильно сделали, что пришли. Здешняя обстановка расслабляет и тем самым позволяет взглянуть на определенные вещи без всякого давления сложившихся стереотипов. Скажите, Сурен, сколько, на ваш взгляд, старику осталось?

— Он уже выдохся. Считайте, что его уже нет.

— А ведь он ненамного старше меня, — задумчиво произнес Ким. — И вы хотите устроить досрочные выборы сразу, как только определится достойный приемник?

— Я бы сказал, достойный президент.

— Да, — протянул промышленник, — а ведь мы сами превратили демократию в «беспредел». И всё от жадности. Вы правы, за это придётся платить. Я поговорю. На следующей неделе соберем неформальный съезд.

— Капиталистов всего города? — усмехнулся Наирян.

— Да-да, капиталистов. Слишком долго мы тянули. Богатство ослепляет. Но оно не должно доводить до того, чтобы мы лишались бдительности и были не в состоянии отдавать себе отчёта в том, что история собирается повернуть вспять. Кстати, вы не замечали, что очень многие люди скорее откажутся от свободы, лишь бы не видеть, как кто-то рядом богатеет? Они предпочтут равенство в виде нищеты и тотального рабства, чем свободу, выраженную в конкуренции.

— Я считаю, что всё должно быть сбалансировано.

— Вы никогда не отвечаете прямо? Что ж, это делает вам честь, как политику. У вас есть будущее. Ведь именно его вы сейчас творите. Историю двигает общество в целом, каждый член которого преследует свои личные цели. Вы согласны со мной?

— Отчасти, — улыбнулся Сурен.

— А вы там у себя в администрации молодцы. Смогли резюмировать наши порывы. Почти до всех достучались. Пусть их не много. Так и должно быть. Давайте выпьем за наш успех.

Наирян снова налил вина.

Наблюдения Гашека и его людей за отелем не дало никаких результатов. Как можно незаметнее для компании, в которой сидел Максим, Ян прошёл в зал и, с трудом найдя подходящее для обозрения всего зала место, принялся изучать публику, краем глаза поглядывая в меню и недовольно подсчитывая бюджет своего мероприятия. Неподалеку от него расположилась шумная компания, состоящая из одних женщин — Гашек насчитал пятерых. Все они были молоды и на его взгляд недурны собой, даже очень недурны.

«Чёрт возьми, — подумал он, — только этого ещё не хватало».

«Чёрт возьми, — подумали все женщины разом, потому как принялись сначала по очереди, а потом и все вместе, кидать в его сторону свои страстные взгляды. — Какой мужчина, и совершенно один. Или ждет кого?»

«Проклятье! — взмолился Ян, — ну почему так не вовремя?»

«Что ж, — подумали женщины, — если в ближайшие полчаса никто не придёт, то он один. Ну, держись! Как будем делить?»

«Тысяча чертей! — не унимался Ян, — нужно было взять какую-нибудь подругу для прикрытия. Они же все внимание отвлекают. Особенно вон та, смуглая, с выразительными карими глазами».